Берегись тихой собаки и спокойной воды

–Иришка! Все остается в силе и будет так, как мы с тобой договаривались!

–А как же Рая?!

–Что Рая?! Я же сказал: все по-прежнему у нас с тобой! Это мать ее приняла. На восьмое марта собралась компания, праздновали, выпивали, естественно. Ну, перепил, лег отдохнуть, уснул, а когда проснулся поздно вечером – она рядом лежит. Я ничего не помню! Она же старше меня, и не нравилась совсем. Ничего с ней быть не могло! Может, сама специально все подстроила?! Поднялся и пошел домой. Не гулял с ней никогда, говорю же: ничего не было! Я даже не видел ее после восьмого марта ни разу! Пришла глубоко беременная, сказала матери, что от меня, и та, ничего мне не говоря, пригрела.

Мне никто не нужен! Я тебя люблю, Ириш! Верь мне!

Верить очень хотелось! Два года и полтора месяца девичьих мечтаний, снов, писем, надежд и планов…Чего мне только стоило вырваться из родительского дома!

Мы еще долго стояли, молча обнявшись… Нам было так хорошо вместе! Договорились о встрече, когда он приедет с работы, и Андрей ушел.

Я еще какое-то время смотрела на звезды, вспоминая наше свидание, потом поднялась на крыльцо. Рая сидела на лавочке возле двери в дом. Конечно, она нас видела и слышала. Я попыталась пройти мимо нее, чтобы избежать любого общения, но она не дала: стала на колени, обняла за ноги и заговорила:

–Ирочка! Пожалуйста, уезжай! Уезжай завтра утром, Богом прошу! Ты же учительницей будешь! Не оставляй ребенка без отца! Тебе всего шестнадцать, еще найдешь парня себе под стать.

Мне уже двадцать, и через три месяца я рожу сына или дочку Андрею. Он на два года уйдет в армию, у тебя начнется студенческая жизнь, забудешь о нем, а мы с ребенком будем его ждать: у нас – семья…

Она говорила, говорила, плакала, обнимая меня, и просила уехать…

Мне стало больно и обидно, что все так получилось… Хотелось, чтобы ничего такого просто не было! Скорее бы от этого всего куда-нибудь деться…

Всю ночь уснуть не могла, а утром с автобусом, отвозившем рабочих в город, уехала.

Андрея в нем не было: он добирался на мопеде.

Как оказалась в нашей с Олей квартире, что делала оставшееся время до экзаменов – не помню. Мне все было безразлично. Оля не отпускала меня ни на минуту, всегда была рядом, опасаясь, чтобы со мной ничего не случилось. Экзамены сдавала, как во сне: четыре, пять, пять…

Перед последним, по истории, приехал Андрей, остановил меня у института, попытался объясниться, но для меня он стал чужим. Совсем.