Приложение к «Краткому анализу романа „Мастер и Маргарита“ Михаила Булгакова»

Когда он встретился с ней, его роман уже «летел» к концу. Маргарита воодушевляла его только публиковать роман.

«Победа осталась не за конкретным героем – победа за искренним и высоким чувством. Проблему не в силах решить один человек. Но она по силам им двоим – Мастеру и Маргарите».

Авторы учебника заявляют, что любовь мастера и Маргариты победила. Вот только:

Во-первых, а точно любовь? Ведь она долго не помышляла уйти от мужа и создать семью с мастером. Кроме того, Маргарита потребовала от Воланда вернуть ей ее любовника, а не любимого.

Во-вторых, и если мы примем утверждение авторов учебника, что любовь была, и она победила, то возникает следующий вопрос: над кем или чем одержана победа? Встречаться тайно им никто не мешал. Ни мастер, ни Маргарита не хотели пожениться. Ничто не мешало им быть вместе. Так над кем или чем победа?

Восприятие фигуры Иешуа.

По мнению авторов учебника, он благороден, наивен и проницателен. Кроме того, Иешуа духовно совершенен. И, конечно же, этому святому человеку неведома трусость.

«Так, масштаб Мастера определяется, как его умением отрешиться от мелочей злободневности, так и умением передать величие трагедии гибели Га-Ноцри как человека отрешенного от людской скверны, духовно совершенного».

Во-первых, авторы учебника полагают, что гибель Га-Ноцри – это величайшая трагедия. Получается, что после его смерти более великие люди не погибали и все погибшие были только ниже Иешуа по достоинству?

Во-вторых, авторы учебника полагают Га-Ноцри духовно совершенным человеком, хотя ему самому присущ «главный грех» – трусость.

«В сценах допроса Иешуа – даже не столкновение, а встреча человека благородного, наивного и проницательного с прокуратором, который неожиданно для окружающих предстает не столько как жестокий человек, а как тот, кто страдает еще большим грехом, чем жестокость, – трусость».

Благородный – это высоконравственный. Вопрос: Иешуа – человек высоких нравственных качеств? И, например, ему самому трусость неведома? «– Мое? – торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.»

Восприятие фигуры Понтия Пилата.

Если оценки фигур Воланда, мастера, Маргариты и Иешуа в учебнике завышаются, то вот Понтию Пилату приходится отдуваться за всех.