13 мгновений войны

Как Семеныч подыщет подходящую историю в закромах своей почти вековой памяти и попытается успокоить. Как ребята будут насмехаться и ехидничать, называя Ванькой-партизаном. Но страшнее всего было представить разочарование в прекрасных глазах Валюши.

И все же, полный сомнений и внутренней борьбы, я продолжал свой путь. А лежал он через леса, поля, среди деревень. Тогда в редкой деревне не было немецких расположений. И то только если деревни находились настолько близко, что немцам достаточно было обосноваться в одной из них, чтобы контролировать все в округе.

Двигаться приходилось довольно медленно, чтобы не напороться на врага. И если в лесу деревья становились моими верными союзниками, то по полям приходилось ползти. В этот раз судьба оказалась ко мне благосклонна. Я издали увидел лишь один немецкий конвой, выезжавший из деревни, и вовремя затаился на опушке леса.

Ближе к вечеру я успешно добрался до железки.

Осталось самое главное – установить мину и подорвать ее.

С установкой проблем не возникло.

А чтобы подорвать, нужно было изо всех сил дернуть за веревку, приделанную к мине. Я ухватился за ее свободный край и залег в лозняке метрах в тридцати от рельс.

Место было выбрано неспроста. Оно находилось в ложбине у пригорка. Ведь когда поезд катится вниз, остановить его невозможно, даже если немцы увидят опасность. Это увеличивало шансы успешного исхода операции. Любой ценой. Главное, чтобы до прибытия поезда мимо не прошел немецкий патруль и не наткнулся на меня.

Время ползло. Сложно было понять, 10 минут прошло или несколько часов. Мое сердце то отчаянно колотилось, то успокаивалось в предвкушении командирской похвалы за успешно выполненное задание.

От длительного бездействия мысли начали путаться, а глаза слипаться. Видимо, иногда я проваливался в тревожную дрему, где нежная рука мамы, взъерошив мне волосы и погладив по щеке, вдруг сменялась строгим взглядом и резким голосом командира отряда. Затем возникали острые глаза особиста Гришки, он что-то говорил-говорил-говорил, а его пятно на щеке так и притягивало взгляд.

А вот борода одноногого Сашки отплясывала в беззвучном смехе, растворялась в воздухе и сменялась образом Валюши с ее очаровательными конопушками…

Вдруг видения пропали, и я подскочил!

Сгущались сумерки. Я явно ощутил, как земля задрожала.

Вот оно!

Сердце то замирало, прихватывая с собой дыхание, то скакало в груди, как кузнечик. Поезд вот-вот покажется на пригорке.