Матильда

Ну не будешь же ты возмущенно махать руками с криками «Я не такая! Все совсем наоборот!» – смешно же…

С прямой спиной она присела на край кровати в белой царской палатке. Николай сел рядом с ней, и повисла неловкая пауза. Матильда почувствовала себя несчастной – казалось бы, все ее мечты сбылись, и это не сон, она с ним, наедине, – но вместо радостной эйфории она чувствовала горечь, как будто на Рождество вместо подарков тебе подсунули гадость, смеясь над твоей растерянностью от неожиданного обмана. А ты такой маленький, такой беззащитный перед этим большим миром потешающихся над тобой взрослых, и никого больше нет.

Снаружи полк жил своей жизнью, продолжалось празненство, и, судя по крикам, состязание закончилось, и кто-то победил. А человек, которого она полюбила, сидит рядом с ней как деревянный истуканчик, и нет в нем сейчас ни гипнотического величия, ни уверенности, ни правоты.

Раньше, когда она видела Наследника издалека, он был будто бы окутан ореолом такого великолепия, такого сияющего величия, что казался даже не совсем человеком.

А более всего был похож на тот абстрактный собирательный образ, который представляла себе Матильда, мечтая в детстве о своем будущем муже. Не просто рядовой человек, а человек, чья жизнь наделена смыслом, силой и приходящей вслед за этим смыслом ответственностью.

Одно дело, когда человек кажется невозможно, нереально красивым лично тебе. Но совсем другое – когда и все окружающие придерживаются такого же мнения. Это всеобщее обожание и вправду способно материализоваться в воздухе, придавая человеку нечто схожее с сиянием… Вот Наследник вошел, скажем, в и без того сияющую залу – и все осветилось…

И все это великолепие решительно шло вразрез с тем, что происходило с Матильдой здесь и сейчас, в палатке.

Николай нерешительно придвинулся к ней и негнущимися пальцами принялся расстегивать верхнюю пуговицу ее платья. Матильда не шевелилась и старалась замедлить биение своего сердца, хотя, конечно, с точки зрения разума, это было бы и невозможно, но, по крайней мере, замедли она свой пульс – он бы не выдал ее неуверенности.

Покончив с первой пуговицей, Николай было скользнул пальцами ко второй, но застыл в нерешительности, потом вздрогнул и неловко приподнялся, отвернувшись. Затем, чтобы взять с кровати приготовленную заранее коробку, избегая смотреть Матильде в глаза, он долго возился с упаковкой, и, наконец, извлек оттуда колье, щедро инкрустированное драгоценными камнями.