Матильда

Он старался не смотреть Матильде в глаза и потому не видел, как лицо ее застыло в том самом решительном проявлении воли, которая так запомнилась ему во время того злополучного представления – и не видел, как потемнели, почти сливаясь со зрачками, ее глаза.

Матильда засмеялась естественным, веселым смехом, и одним легким и плавным движением переместилась к нему на колени. Ее руки легли на плечи Наследника. Ему на миг показалось, будто бы ничего в мире не существует, кроме этой женщины – худенькой, с некрасивыми чертами лица и магнетической, нерушимой идеей оставаться несломленной никем и ничем.

Как будто это был кто-то другой, иной, вселившийся в тело Матильды, тот, кто сильнее, опытнее и старше. Кто дремал, мерцая иногда болотными огоньками в глубине глаз, а теперь пробудившийся и вырвавшийся наружу. Тот, с кем не хочется спорить, а есть лишь одно желание – следовать за ним, и ему преклоняться. И даже само время обжигалось о кожу этого существа, текло стороной. Все замерло, как будто перед взрывом.

– А теперь послушайте меня вы. Послушайте, как все будет. Это вы никогда не сможете забыть меня. Это вы будете всюду искать со мною встречи, будете мучиться, сходить с ума и ревновать. Это вы – вы будете любить меня. Вы никогда не сможете любить никого так, как полюбите меня!

Она резко встала, сорвав с шеи украшение. Николай продолжал лежать на спине, глядя на нее с детской растерянностью.

– Вы не помните. Это ведь даже не первая наша с вами встреча, – произнесла она, быстро застегивая пуговицы на платье.

И прежде, чем Николай успел что-либо ей сказать, как маленькая юркая тень она выскользнула из палатки.

Спустя мгновение Матильда вбежала в палатку снова.

– Помогите! – крикнула она совершенно другим голосом. Сейчас она была более похожа на испуганную девочку, нежели на то языческое божество, что пророчило ему муки горькой любви мгновения назад.

Следом за ней в палатку ворвался всклокоченный Воронцов, с горящими щеками и совершенно безумным взглядом.

– А, вот как! – вскричал он, увидев Николая. Казалось бы, пока он не столкнулся с Наследником лицом к лицу, он даже не понимал, где именно он находится и чья вообще это палатка. Он кинулся на Николая, сжимая в руке свой приз – импровизированную корону – так, что она треснула.

– Я убью тебя! Ты украл мой поцелуй! Убью! – кричал он, пока его в три пары рук скручивали поспешившие сразу с нескольких сторон казаки.