Тень

В порыве абсолютного единства погонные уничтожали Молодого человека, сражая носками своих ботинок его молодость, вытирая подошвы об его человечность, ибо… Кто-то из посетителей стоял в дверях кафе, смотрел на происходящее и пищал:

– Ибо никто не может лишать государство в лице погонных или полупогонных монополии на агрессию. Никто! – переходил с писка на возмущённый визг в конце фразы Кто-то из посетителей.

Михалыч и я уже давно выпили свой кофе и просто сидели за столом. Мы полностью растеряли то восхитительное чувство человеческого единства, к которому… так стремятся любовники в пыле своих объятий и которое… чаще всего ощущается у людей не во время секса, а в момент совместного избиения случайного человека… Мы вернулись мысленно и эмоционально к тому, откуда мы начали.

К поисковику.

– Тупит, – пожаловался на свой умнозвук Михалыч.

– Не тупи! – послышалось с улицы – там один из старших полупогонных воспитывал новичка в команде. – Бей! Бей, я сказал.

И новичок бил. В конце концов найти либерала в более-менее приличном виде уже тогда было практически невозможно.

Сейчас, я думаю, их вообще нет. Что? Ты не в курсе, кто это такие? Ох, бро…

Ну, либералы – они типа за свободу. Свободу выбора в основном. Ну да – выбор употреблять или нет являлся для них главным моментом. Нет – они все употребляли, как все. Просто они хотели думать, что делают это не потому, что такая политика государства, а потому, что они так решили. Сами. Какая разница? Не знаю.

Они ещё требовали свободы выборов.

Нет, это не когда ты голосуешь. Это когда у тебя есть несколько опций, что употребить, когда ты можешь выбирать не из одного, а из нескольких веществ. А по голосованию… ну это никому не было интересно – все всегда голосовали за Президента.

Право проголосовать за Президента прописано в Конституции Странной страны и является почётной обязанностью всех странников. Либерал ты или нет – ты обязан реализовать своё право отдать Президенту свой голос. Чтобы Президент был уверен в тебе. Иначе как Он сможет указывать тебе, как жить?

– Ага, вот, перестал жевать солому.

Так… Ага… Вот… А сопли какие-то… – разговаривал то ли со мной, то ли с собой Михалыч.

– Что там? – поинтересовался я.

– Висит – у меня тут миллион вкладок открыто, так их растак. Ага, вот. Самоотверж… Самоот… Жжжен… На, сам прочти – я эти слова не того. У меня сразу на них семь восемь начинается. Вслух давай, – Михалыч не оставлял никаких возможностей для выбора. Следовало исполнять.