Он убил меня под Луанг-Прабангом. Ненаписанные романы

Ее отец был французом. А мать – камбоджийка.

– О, это прекрасно, когда отец француз…

– Она говорит, что вы пошли в авиацию из-за неудачной любви.

– Скажи на милость: она и про неудачную любовь знает?

– Зачем вы так? Она очень хорошая…

– Сколько ей?

– Тридцать.

– Молодец. Всегда надо учиться на женщинах, которые старше. Я начал с одногодок и только сейчас понял, какую сотворил глупость. Женщина, которая старше, понимает, что измена это глупость и мелочь… Переспал с кем-то – ну и переспал… Вообще-то мужчины совестливее женщин.

Разница в возрасте, Билл, – единственная гарантия прочной любви. Запиши это, старина, запиши. Это купят даже в «Крисчен сайенс монитор» для раздела «Мысли бывалого идиота».

22.24

– Вот сволочь, – сказал Ситонг, – что это он к нам прицепился? Может, диверсанты передали им по рации, что я везу европейца? Они решили, что ты – какой-нибудь важный начальник, а не писатель, какой-нибудь Че Геварра, вот и охотятся. За простым Патет Лао они бы так не охотились…

– Зачем я им нужен? – усмехнулся Степанов.

 – Лишние дипломатические осложнения.

– Никаких осложнений. Бомбой разнесет в клочья, а они скажут, что это мы тебя… – и он присвистнул, изображая, что «они» сделали бы со Степановым.

– Да?

– Конечно.

И они оба рассмеялись.

– Ты отчего не женишься, Ситонг?

– Нельзя.

– Почему?

– Война идет.

– Тебе не страшно воевать, у тебя нет детей.

– Наоборот, – возразил Ситонг.

 – Когда есть дети – погибнуть не так страшно: после тебя останется на земле твое семя…

– А если ты останешься жив, а они погибнут? Тогда как?

Шофер осторожно кашлянул и быстро взглянул на Ситонга. Тот ничего не ответил, но Степанов заметил, как у него замерло лицо и вспухли желваки. Ситонг достал флягу и молча протянул ее Степанову.

– Не хочу. Спасибо.

Ситонг отвернул крышку и сделал несколько глотков.

22.30

– Вот теперь они едут, – сказал Билл, – только теперь они снова повернули во Вьетнам.

Что это они – то сюда, то туда?

– Посмотри по карте – здесь начинается горный коридор, нет?

– Да. Точно. Я думаю, надо ехать домой, командир. Горючего не хватит – думается мне.

– Опять ты думаешь… Что это за манера такая, – проворчал Эд, прикидывая остаток горючего. – Ты не охотник?

– Что?

– Я спрашиваю – ты не охотник, случаем?

– Нет. Отец мне запрещал охотиться. Он говорил, что это негуманно.