Размышления в прозе и стихах

Но такого беспредела, что убить – чтобы взять, ни в роте Стрижа, ни во всем разведбате не было в помине. Такие здесь если невзначай и попадали, то надолго не задерживались.

У него в роте много чего не было. Например, малейшего слуха о дедовщине. И не водились наркотики. Не было жлобства, тем более воровства. Не было даже мата. Не матерился и сам Стриж. Эту, мягко говоря, нетипичную привычку командира в роте знали и тоже старались матерщиной не козырять…

***

Сам Стриж отучился от мусора речи в самом-самом детстве (в школу ещё точно не ходил).

Много чего пришлось пережить ему с тех пор, но эту историю он запомнил до малейшей детали..

Солнечным воскресным днём Петенька, радостно прибежав с улицы, громогласно продекламировал маме, сидевшей за чаем с соседкой, услышанный минуту назад во дворе весёлый стишок, что-то вроде: «Папе сделали ботинки, не ботинки, а картинки, папа ходит по избе, лупит маму. Папе…» – такая вот «у попа была собака».

Мама залилась краской, глазки соседки любознательно округлились, а папа, продолжив немую сцену, взял декламатора за ухо.

Так же молча вынес (за ухо!) в коридор и запер на полдня в кладовку. Это являлось исключительно жестоким для Петеньки наказанием, так как никакие силовые методы воспитания к нему никогда не применялись.

Вспоминая об этом казусе впоследствии, Пётр дивился только одному: как это у него тогда ухо не оторвалось?

После кладовки Петенька выслушал от папы краткое, но исчерпывающее разъяснение: если хочешь стать офицером, то должен зарубить себе на носу, что русскому военному человеку грубость не к лицу.

Тогда сын дал честное слово – никогда и нигде не повторять «непотребных» выражений. И обещанье своё держал твёрдо.

Ведь Петя спал и видел себя никак не милиционером дядей Степой, и даже не Первым космонавтом, а только настоящим офицером. Таким, как его папа.

В силу его профессии семья время от времени перебиралась на новые места. Благодаря этому в мальчике рано проявились самостоятельность и умение ладить с людьми.

Правда, не обошлось и без подводных рифов: друзей много – а Друга нет.

Рос он не робким и не слабым. Благо, всегда в доме водились гантели, а во дворе – укреплённый турник. Отец заставлял подыматься на зорьке, обтираться холодной водой. Учил не браться за сто дел разом, а если взялся, то не делай вполсилы. И ещё многим, вроде бы простым, но как доказывала жизнь, самым важным вещам.