Императрица Мария Федоровна

Она последует Вашему примеру с любовью и добротой и, прекрасно им ведомая, не останется чужой в Вашей семье, которую она уже любит всем сердцем, а делить власть в семье вещь для нее невозможная, так как ее любовь к России уже пустила корни в ее сердце, таком чистом и горячем. Она учится с яростью, если так позволительно сказать, произносить русские слова, довольно трудные для иностранки, но ее учителя полны надежды, что она вполне преуспеет уже через несколько месяцев.

Будьте так любезны поскорее дать мне знать о планах на будущее, чтобы мы, в свою очередь, смогли бы ответить на Ваши пожелания.

Не сомневаюсь, что мы достигнем полного согласия. С тысячью благодарностей за поздравления нашей дочери и с уверениями в высоком уважении от Короля, я прошу Вас считать меня Вашей преданной сестрой и кузиной.

    Луиза».

Находившийся в Санкт-Петербурге Александр II до определенного времени доверял диагнозу французских врачей. Он даже собирался поехать в Баден, где намеревался встретиться с цесаревичем.

Братья цесаревича, в частности великий князь Александр Александрович, также были уверены, что болезнь брата не настолько серьезна и что скоро он поправится.

Однако вскоре отношение Александра II к болезни сына резко изменилось, особенно после того, как он прочел отчет итальянского профессора Бурчи и выслушал мнение петербургского врача великого князя доктора Здекауэра, который поделился с императором своими опасениями по поводу болезни наследника, согласившись с точкой зрения итальянского врача.

В марте 1865 года состояние цесаревича резко ухудшилось. Усилились боли в голове и спине. Он переехал на виллу Бермон, подальше от моря, но 13 марта, несмотря на плохое самочувствие, присутствовал на празднике егерей Императорской гвардии, на конкурсе стрельб, где, невзирая на боли в позвоночнике, раздавал призы, сидя в коляске. Пока стояли теплые дни, цесаревич старался держаться и не показывать окружающим свое ухудшающееся состояние.

Он был человеком воли и не хотел отягощать своих спутников жалобами и стенаниями. На Масленицу он даже поехал смотреть карнавальную процессию из окон помещения, нанятого на Корсо. Увидевшие его были поражены его худобой, слабостью и бледностью.

В письмах же к отцу цесаревич уверял, что чувствует себя гораздо лучше. Об этом свидетельствуют письма Александра II Марии Александровне от 4, 12 и 18 февраля 1865 года.