Краденый город

Пованивало. Больше Таня не ощутила ничего.

Ей надоело, и она открыла глаза. Вода в канале была мутной, бурой. Он и назывался подходяще: Обводный. Вода несла мусор. Дома на набережной напротив были как запыленные животные, которые много дней шли на водопой, пришли – и обнаружили, что пить эту воду нельзя. Стоят и не верят. А сил пошевелиться, сделать что-нибудь уже нет. Каменными хоботами тянулись вверх трубы.

– Как? Тянет? – спросила Люська, не поворачивая головы. Она крепко зажмурила глаза.

– Куда?

– В воду кинуться.

Таня скривилась от отвращения. Мимо проплыло вздутое нечто; не хотелось и думать, что именно.

– Нет, – честно призналась она.

– Должно. – И замогильным голосом начала: – Раньше здесь было кладбище.

Дура какая, подумала Таня.

– Люська, ладно. А эта Котя – она…

– Да погоди ты! Карельское. Древнее, – не унималась Люська. – И рабочие его нашли, когда копали, и выбросили все на свалку. А камни на поребрик пустили.

– Брехня, – оборвала ее Таня. Ее интересовало другое: – А кого еще Котя пригласила?

Люська лишь пожала плечами, словно отмахиваясь.

– И не брехня. Говорю же – советские рабочие. Как кладбище разрушили, так в то же лето люди начали здесь кидаться в воду.

– Скажи, а Котя…

Люська распахнула глаза.

– Не брехня, говорю! Почти сто человек убились. Мне мать рассказывала. Это в двадцать третьем году было. А в тридцать третьем снова – бабах! Опять все кидаться начали. Милиция даже дежурила. И все без толку. Больше сотни тут утопилось.

Таня посмотрела на сонную мутную воду. Утонуть здесь? Наглотаться этой воды? Ее передернуло.

В Люськиной истории не все концы сходились с концами.

– И что, милиция дежурила – и никого не спасли? Это как?

– Кого-то спасли. Расспросили. Так там еще хуже: они, говорят, кидаться и не думали. А только шли мимо, и вдруг тошно им стало, и будто толкал кто-то: кинься да кинься.

– Это тебе тоже мама рассказала?

– Ну.

Мать у Люськи работала на заводе, читать почти не умела и даже в церковь бегала.

– Так что мы Коте подарим?

Денег у Тани не было, просить тетю Веру было бессмысленно.

Люська опять пожала плечами. Но уже с другим выражением.

– А ей подарки ни к чему.

– День рождения же, – удивилась Таня.

– А они богатенькие.

Таня хотела возразить: что за чушь? В Советском Союзе богатых нет, все равны. Но Люська неожиданно согласилась:

– Вообще ты права.

Подняла пятерню, загнула мизинец.