Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к Олимпиаде

– Мариночка, кофе нам принесите, ну а спортсменке сок. За стеной кто-то засуетился и ответил: «Одну секунду, Евгений Аркадьевич». ?

У Евгения был свой завод, точнее, фабрика по производству мебели. Папа рассказал, что там работает около 500 человек. Мы прошли в кабинет. Повсюду висели благодарности, грамоты, дипломы. Кабинет состоял из двух частей. Одна зона – для приёма гостей, вторая – рабочая, с огромным дубовым столом, на нём в «творческом беспорядке» стояли и лежали телефоны, ткани, журналы с образцами мебели.

Всё выглядело стильно и дорого.

Мы разместились на большом кожаном диване, по всей видимости, собственного производства. Секретарь внесла кофе на подносе и опустила его на миниатюрный журнальный столик.

– Ну, спортсменка, как дела? – начал разговор Евгений Аркадьевич.

– У нас возникли трудности в школе, – ответил папа.

– Так это же замечательно, – улыбнулся Евгений. – Без трудностей сложно оценить победу. Трудности позволяют наслаждаться успехом, понимаешь? – он повернулся ко мне.

Я пожала плечами и продолжила рассматривать фото хозяина фабрики с разными знаменитостями, вырезки из газет с хвалебными статьями, множество дипломов и грамот в красивых рамках. Всему этому на стенах явно было тесно.

– Юна, в четырнадцать (старше тебя всего на год) я пошёл на завод делать табуретки. Знаешь, такие, самые простые: четыре ножки и доска сверху. Фурнитура была в дефиците, поэтому мы их в прямом смысле сколачивали гвоздями. Я делал по пятнадцать табуретов в день.

Каждый день.

К восемнадцати я мог остаться на улице, детям из детдома в те времена казённое жильё доставалось редко. Я рос без родителей, сироте незнакомо чувство, которое испытывает ребёнок, когда мать его будит по утрам, гладит по голове, нежно желает доброго утра. Не знаю, как обедать с родителями за одним большим столом. Не знаю, как проходит боль ушиба, если мама целует коленку. Но я хорошо знаю, как проснуться посреди ночи и бояться чудовищ под кроватью, когда никто тебя не успокоит и не защитит.

Мне незнакома привычка в любой момент взять телефон и позвонить отцу, чтобы просто поболтать. У меня нет родителей. Сейчас это уже не имеет никакого значения, а тогда имело.

Я работал на заводе с утра до ночи, откладывал деньги себе на еду и крышу над головой. Многоэтажек в то время не было, а частные дома стоили дорого, – он рассказывал с такой улыбкой и так легко, что его хотелось слушать не перебивая.