Моя война

– Что, просто так отдали?

– А что ты удивляешься? Надо везде друзей иметь! Мы им тоже – то картошки свежей подкидываем, то мешочек муки, то кружечку дрожжей…

– А это зачем? Пироги, что ли, пекут?

Олег в который раз расхохотался над моим вопросом:

– Ага! Пироги! Кулинары, блин!

Соснович отсмеялся и продолжал:

– Ну, ты даёшь! Бражку ставить! Чтобы брагульник поспел, что для этого надо?

Я пожал плечами. Слово «брагульник» слышал впервые.

– Сахар и дрожжи! У нас под боком дивизионный хлебозавод! Кстати, бойцы их живут в нашей же казарме: мы – справа, а они – слева.

А старшина – мой корешок. Поэтому такие дефицитные для Афгана дела, как сахарок и сухие дрожжи, у нас всегда имеются. А соответственно, что? Делай вывод!

Старшина смотрел на меня как на школьника. Но я опять сходу не врубился:

– Что?

– Тьфу ты, ёлы-палы! Брагульник у нас всегда есть! Кстати, пошли-ка, ещё по сто грамм водочки примем! Тогда лучше соображать начнёшь!

– А развод?

– Что развод? Потом пойдём на развод.

Роты всё равно нет. Делать нечего. Силин что сказал? «Устраивай нового замполита!» Вот я тебя и устраиваю. Пойдём!

Глава девятая

Послеобеденное построение ОБМО проходило в автомобильном парке. Личного состава на нём было немного. Только одна рота в полном составе стояла в батальонном строю.

– Остальные в рейсе, – пояснил мне Соснович.

Развод прошёл очень быстро. Сказывался «афганец», не дающий ни поднять голову, ни что-то вразумительное сказать.

– Сегодня что-то совсем разошёлся!

Лейтенант, стоящий рядом, протянул мне руку:

– Наиль.

Абдуллаев. Зам третьей роты.

В столовой, на обеде, этого офицера я не видел.

– Юра. Фадеев. В пятую роту пришёл. Ты тоже замполит?

– Нет. Как говорится, чистый зам! Технарь.

– Давно в Афгане?

– Месяц. «Чижик» ещё. Сам откуда?

– С Северо-Кавказского…

– Нет, родом откуда?

– С Кавказа. В Орджоникидзе родился.

– Осетин, что ли?

– Нет. Родители военные. Отец там служил.

– А я с Узбекистана.

С Коканда.

То, что Наиль восточных кровей, было ясно и без справки. Высокий, смуглый, худощавый. С раскосыми глазами и белозубой улыбкой. По-русски он говорил без какого-либо акцента:

– «Афганец» сегодня как взбесился!

– Часто так?

– По-разному! Не поймёшь. Жара, а он дует и дует. И прохладней-то не становится. Песок и пыль достали уже! Ладно, пойду к своим. Машины надо готовить. Мы завтра на Торагунди уходим. Я в седьмой комнате живу.