Два Царя

Вечером старшие великие князя уговаривали царскую чету

появиться на балу французского посланника. На глазах Николая Второго – слезы. Старшие дяди окружили его целой толпой. Говорили наперебой:

– Только для протокола!

– Несколько минут!

На балу торжествующий генерал-губернатор сиял победной улыбкой. Высокопоставленные зарубежные особы бросали на него недоуменные взгляды. Зашептались: «Эти Романовы сошли с ума!»

Четверо Михайловичей, демонстративно, перед началом танцев, серьезно нарушая дипломатический этикет, направились к выходу.

Великий князь Алексей Александрович злобно крикнул им вслед: «Посмотрите, вот идут четыре императорских последователя Робеспьера!» Царь поманил к себе градоначальника и сказал: «Передайте посланнику, что мы через несколько минут уходим».

Царскую чету окружили старшие дяди царя. Владимир Александрович воскликнул: «Ники, твой уход воспримут во Франции как демарш! Дружба с Францией может дать трещину!» Алексей Александрович стелил более мягко: «Ничего страшного не произойдет.

Если Вы… – перевел взгляд с царя на царицу, – останетесь до ужина. Больше никто не уходит». Градоначальник заявил: «Государь! Меня все обвиняют как главного виновника в случившемся. Я не намерен быть козлом отпущения! – Затем небрежно обронил. – Ваш уход – сентементальничье. Большую политику так не делают».

Великий князь Константин Константинович за чашкой кофе жалуется жене:

– Столько событий за три недели.

Светлые и радостные, трогательные и умиленные. Если бы не Ходынка… Конечно, воля Божия! Но ответственные лица!..

Особенно Сергей, я его нежно люблю, но его поведение… Конечно, лично он не виноват. Разве у него недостаток предусмотрительности. Съездил бы он на место происшествия сразу,

явился бы на похороны погибших. Заявил бы государю о своей отставке, что как главное ответственное лицо не считает себя достойным оставаться генерал-губернатором.

Попросил бы сам о

назначении строжайшего следствия – никто бы его не обвинял, и он бы завоевал всеобщее сочувствие. А что он делает вместо этого? Все наоборот! Государь глубоко расстроенный. С царицей весь день в слезах, не хотят ехать на французский бал. А Сергей, которому следовало бы сокрушаться не менее государя, вместе с братьями уговаривает его приехать.

Государь пожелал назначить чрезвычайное следствие.