На том берегу

Он выслушал Стёпку, полистал какую-то тетрадку и спросил:

– В пулемётно-миномётное училище пойдёшь? Как раз набор начался.

– Пойду! – воскликнул счастливый Стёпка.

Майор объяснил, куда и когда ему надо приходить. И Стёпка пулей выскочил из кабинета, точно опасался, что майор что-то заподозрит и объявит как тот, его предшественник, что ему, мол, ещё надо подрасти.

Удачей своей он похвастал перед дружками по ФЗУ. Те чуть от зависти не лопнули: как удалось-то? На фронт хотели все, но ведь не брали до срока! Стёпка великодушно поделился хитрой придумкой.

А потом и матери сказал, не мог же он тайком от неё сбежать. Она удивилась:

– Как же это так, тебе же нет восемнадцати?

Стёпка объяснил. А зря. Мать взяла паспорт сына и отправилась сначала в милицию, а потом в военкомат.

Стёпка смирился с неудачей, но от намерения своего не отказался. Всё равно попаду на фронт, был уверен, и – скоро.

Генуг! Генуг!

Таня Мещерякова училась на втором курсе Полиграфического института, когда началась война.

Выяснив, где может она быть наиболее полезной в это трудное время, Таня поступила в госпиталь Бурденко, предварительно месяц, отучившись на курсах медицинских дружинников.

Забот выпало на её долю, как и на долю других девчат, столько, что порой от усталости Таня ног под собой не чуяла. Иной раз даже домой после смены не шла, притулиться где-то в уголке укромном, и пускай хоть пушки над ухом палят!

А работа у дружинниц была тяжёлая.

Убирать за лежачими ранеными, подавать им горшки, кормить тех, кто сам не в состоянии был держать ложку… Неблагодарная работа, «чёрненькая», что и говорить. Хотя… Спросить бы у тех, кому помогали девушки, неблагодарная ли?

По дому Таня скучала и бегала к маме с папой при первом удобном случае. Особенно когда один эшелон раненых бойцов уже успели разместить, а следующий был ещё только на подходе. А чуть свет, опять возвращалась в госпиталь.

В декабре сорок первого, когда фашистам дали прикурить под Москвой, в госпитале появились раненые пленные, немцы и румыны.

Разместили их, конечно, отдельно от наших бойцов, а медперсонал был один на всех. И дружинницы – тоже…

Вот этого-то безотказная, самоотверженная труженица Таня стерпеть никак не могла. Как же это она, комсомолка, станет ухаживать за врагами? Да ни за что на свете! Вчера только от ранения в живот умер молоденький парнишка-сибиряк.