Ингвар и Ольха

 – Да рази с кем воюем?

– Прости, – сказал Ингвар.

Все ясно, сказал себе тревожно. Здесь князя выбирают только в случае войны. Это еще хуже, ибо так заведено не в племенах, даже больших и сильных, а в объединении племен. Пусть даже самых крохотных. Власть не наследуется. Князя захватишь в плен, пусть переловишь даже весь род, тут же изберут другого.

– Сколько вас? – спросил он.

– Нас? – переспросил войт. – Гм… ну, сколько капель воды в болоте.

Сколько жаб, подумал Ингвар раздраженно, но переспросил вежливо:

– Я говорю о племенах.

– А… восемнадцать.

– Ваше не самое главное?

Он надеялся, что войт обидится, они-де самые-самые, что даст повод пройтись по их мелкости, но войт, показывая, что уже вышел из детски драчливого возраста, оскалил зубы в понимающей усмешке:

– А здесь даже не племя. Тут всего один род. Малый такой род из малого племени. Мы могем выставить к вечеру не больше пяти сотен ратников. Правда, к утру уже наберем тыщи три… А дня за два и восемь наскребем.

Ингвар ощутил недобрый холодок.

С дрягвой Олегу придется повозиться. Приступом их не взять – сверху будут бить бредущих по горло в воде, измором тоже трудно – рыбу прямо под домами ловят, да и всего войска русов не хватит окружить такие исполинские болота. Разве что зимой пройти по замерзшему льду?

Войт звучно хлопнул в ладони. Раздался смачный шлепок, словно ударил одной мокрой деревяшкой о другую. Ингвару даже почудилось, что брызнула мутная болотная вода.

Глава 11

В дверях, шаркая подошвами, появились отроки с блюдами в руках.

Сгорбленные, неопрятные, с длинными жирными волосами на плечах, Ингвар сразу подозрительно уставился одному на грязные пальцы. Худой, в лохмотьях, лицо в крупных, с орех, чирьях, он указательный палец почти весь погрузил в уху. «Животные, – подумал Ингвар с отвращением. – Показывают мне, что не обожгусь, остыло в самый раз. Что за дурные у славян обычаи!»

Он без охоты похлебал, отметил невольно, что варили из свежей рыбы, а не снулой. Из снулой уха намного хуже, ее только собакам на корм, почти так же плоха, как и замороженная, ту вовсе есть нельзя.

Войт сидел напротив, каждое блюдо пробовал, выказывая, что не отравлено. Но так чавкал, ронял куски, ковырялся кривыми ногтями в зубах, рыгал, что Ингвар лучше рискнул бы в самом деле отравиться.

Потом уху убрали, тут же из двери пошли гуськом с деревянными плоскими блюдами. Комната сразу заполнилась запахами жареного сома, запеченных в листьях карасей.