Ингвар и Ольха

Острия качались перед лицом Ингвара. Прямо перед ним стоял мужик, злобно щерился, а острогу старался прижать к лицу Ингвара поближе к глазам. Ингвар стукнулся затылком о стену, затаил дыхание. Ольха все дергалась, и острие расцарапало ему щеку.

– Я должен посмотреть, – сказал наконец войт, колеблясь.

Ольха вскрикнула негодующе:

– Ты послушаешься этого руса?

– Молчи, женщина, – сказал Ингвар услужливо, – когда говорят мужчины.

Войт кивнул самодовольно. Вон даже дикому русу понятно, что женщина должна знать свое место.

Ольха сразу возненавидела этого тупого болотника, способного продать человека неизвестно даже за что. Он не умнее жаб, что заполонили болото, пахнет тиной и пиявками, а от зубов остались только гнилые пеньки.

Снаружи Ингвар вздохнул полной грудью. Болотный дух все же лучше, чем спертая затхлость внутри домов дрягвы. Там вовсе не продохнуть от напиравших поглазеть, от всей враждебной толпы. Почти у всех в руках остроги, на поясах ножи с рукоятями из толстых рыбьих костей, а чехлы покрыты рыбьей шкурой.

С такими ни дружить, ни воевать не хочется.

Его дружинники стояли в двух десятках шагов по грудь в воде. Теперь они собрались здесь все десять, не считая тех, кто остался на берегу с лошадьми. В руках Павки и Бояна были луки, а рядом дружинники держали наготове пучки стрел с намотанной на хвосты паклей. Еще у двоих в руках полыхали, несмотря на ясный день, смоляные факелы.

Додумались, подумал Ингвар с гордостью.

Хороших он подобрал себе воинов. Сами принимают решения. Погибни он, и без него доведут дело до конца.

Странно, эта грустная мысль наполнила не унынием, а радостью. Все верно, для русов интересы и благополучие племени испокон веков выше счастья любого человека.

– Павка! – крикнул он. – Неси ту великую драгоценность, которую великий князь отвоевал у багдадского кагана!

Павка лишь мгновение смотрел расширенными глазами. Он никогда не бывал в Багдаде и даже не знал, что это такое, но Ингвара понимать научился давно.

Тут же передал лук соседу, поддернул перевязь с мечом за спиной, пошел к дому, что поднялся над водой на столбах, как взъерошенный пес над невесть откуда взявшейся под ним лужей.

В его сторону сразу нацелились остроги, луки с наложенными стрелами. Павка брел с непроницаемым лицом, но глаза его обыскивали лицо воеводы. Ингвар свесился вниз, протянул руку. Павка подошел, задрал голову. Лестницы не опустили.