Ингвар и Ольха

Павка наконец разжег огонь, а Ингвар сам освежевал забитого по дороге кабанчика, насадил на вертел. Тем временем Боян выстругал и забил в землю колья с рогатинками. Ингвар положил на них вертел. Поворачивать вертел выпало Окуню, другие уже расселись вокруг огня и, роняя слюни, смотрели, как сквозь толстую кожу начинают выступать капли жира. Те разбухали, распространяя сводящий с ума аромат, срывались на горящие угли, откуда навстречу выстреливали сизые дымки.

Наконец полянку начал заполнять ароматный запах жареного мяса.

Боян застонал, шумно сглотнул слюну. Окунь ухмыльнулся, покачал головой. Запах становился мощнее, победнее.

– Пора! – не выдержал Боян.

– Не прожарился, – сказал Окунь непреклонно.

– Уже подгорает!

– Только снаружи. А внутри еще сырой.

– Настоящие мужчины едят с кровью. А слюнтяи с расшатанными зубами могут есть траву!

Сумерки сгущались быстро, а пламя костра казалось все ярче. Далеко на дороге раздался предостерегающий крик. Зазвенело железо, голоса были грубые, раздраженные.

Ингвар насторожился, а его люди взялись за рукояти мечей.

Наконец из-за поворота вынырнул Павка на своем неказистом, но быстром коне. Бок о бок с ним ехал Влад. Ольхе показалось, что вид у подвойского пристыженный. Еще издали он поднял ладонь в приветствии:

– Ингвар! У меня с собой сотня витязей.

– Что случилось? – бросил Ингвар резко.

Влад спрыгнул с коня:

– Типичи. Они послали большое войско к броду. Могут перехватить тебя. Я узнал от одного из… словом, развязал кое-кому язык.

Потому я отпустил войско в Киев, а сам с малым отрядом остался тебя предупредить.

Русы встревоженно и в то же время с облегчением зашумели. Влад поступил мудро. Могли бы попасть как кур в ощип. Хоть типичи вояки хреновые, но ежели их десять к одному…

– Где твои люди? – спросил Ингвар.

– К ночи стянутся сюда, – ответил Влад. – Я не знал, какой точно дорогой поедешь, потому поставил по десятку на разных тропах. Сейчас их соберут.

Он говорил торопливо, искательно.

Дружинники все еще не снимали ладоней с рукоятей мечей. С Владом что-то стряслось, все привыкли к его обычно рассудительной речи. Ингвар хмурился, слушал невнимательно. Наконец спросил отрывисто:

– А как младшие братья этой… зверяки?

И все увидели, как опустил голову Влад. С трудом выдавил:

– Упустил. Ты даже не представляешь, что это за звереныши!

Ольха вскрикнула радостно, а Ингвар, покосившись на нее, переспросил:

– Я не представляю? Ну-ну.