Западный поход

На что дворский с достоинством, словно речь шла об императоре, ответил:

– Это самый богатый купец на всю Византию, а зовут его Аминф, зять самого Дурсуна. – При последних словах он поднял руку и помахал пальцем. Вот, мол, какой он знатный человек. Но команда Пожарского эти слова пропустила мимо ушей. Они пришли у него не взаймы просить. Правда, Воробьева заинтересовало, почему самый богатый в Византии купец – и вдруг сдает внаем свой дом? На что, фыркнув, дворский ответил:

– Он потому богат, что умеет считать каждую монету.

Раньше здесь жили разные работники, а хозяин подсчитал, что выгоднее их нанимать, и стал сдавать опустевший дом. Да не кому-нибудь, а тем, с которыми можно завязать торговые отношения.

– Но среди нас нет к…

Пожарский так глянул на Дементия, что тот осекся, не без удивления взглянув на Пожарского: он что, знает греческий?

– Ладно, – глядя на дворского, проговорил Пожарский, – иди и решай. А то поедем искать другое место. А в торговле мы можем помочь, – и посмотрел на Давыдова.

Тот покраснел.

Дворский вернулся быстро, доложив, что хозяин согласился сдать им дом и желает с ними познакомиться. А цена…

Но его перебил Пожарский:

– А о цене решай вот с ним, – и показал на Воробьева.

Воробьев вернулся быстро и сказал, что остановились на цене пять рублев в день.

– Жадоватый, – возмутился, услышав цифру, Дементий, – а еще самый богатый!

– Ладноть, – остановил его Пожарский, – пять так пять.

Два дня ушло на покупку и пошив одежды.

На третий день состоялся смотр. Они проехали по улице и почувствовали, с каким восхищением смотрели на них люди.

Вернувшись с прогона, Пожарский пригласил к себе Давыдова и Воробьева. Разговор он начал с того, что завтра следует идти в патриарший двор и договориться о приеме. И тут Воробьев вдруг «поплыл». Он признался, что считает поручение невыполнимым.

– Вот смотри, патриарх спросит, почему мы не обратились к митрополиту? Его же обманывать не будешь. И надо будет признаться, что тот отказал.

А раз митрополит отказал, патриарх вряд ли пойдет на то, чтобы не поддержать своего ставленника, и тоже откажет.

– Великий князь, понимая всю сложность положения, выбрал вас как лучших знатоков Священного Писания, которое вы можете умно толковать. Вот и думайте, как луче ето сделати. Я думаю, хорошим помощником вам будет сундучок. – Князь улыбнулся.

– Так-то оно так, но все же боюсь, – проговорил Воробьев.

– Бояться надоть было в Москве.