Атаман. Охота на отражение

Атаман, понимая, что ситуация пропащая, попытался добить упавшего врага, но тот вывернулся, схватил Терпухина за ноги, опрокинул, и они покатились по земле.

Атаман исхитрился и оказался сверху, от души приложившись лбом куда-то в район переносицы чеченца. Тот, издав кваканье, обмяк. Терпухин вцепился правой рукой ему в кадык, сжал пальцы и почувствовал, как они обхватили хрящик. Крутанул, ощутив рвущуюся плоть. Чеченец выгнулся дугой, потом обмяк окончательно. Атаман разжал пальцы, вырванное горло упало в пыль.

Быстро поднявшись, Терпухин извлек нож из груди первого убитого и побежал в дом.

5.

Умар приволок в комнату дочь – четырнадцатилетнюю Настю. Та, бледная и дрожащая, даже не пыталась сопротивляться, пока не увидела кровавую лужу, в которой плавало обезглавленное тело ее младшего брата. Тут она не выдержала, закричала, стала царапаться. Умар, не выпуская ее одежды, взмахнул рукой, хлестнул по лицу. Крик перешел в жалобный стон. Настя упала на колени. Умар взял ее за волосы, развернул лицом к отцу.

Прохоров увидел, что красивое лицо его дочки пересекает багровая полоса – этот гад своей лапой рассек ей кожу.

Умар спросил:

– Она ведь еще девушка?

Прохоров рванулся, чувствуя, что веревки, кажется, поддаются. Чеченец, покачав головой, констатировал:

– По лицу вижу, что девушка. Это хорошо. Это как цветок, который ты можешь сорвать в самом потаенном ущелье.

Он схватил визжащую Настю, полез ей под ночнушку.

За домом грохнул выстрел. Вот уж что никак не перепутаешь с громом! Прохоров понял: Терпухин все-таки пришел, а значит, еще есть надежда.

Он снова раскачался на стуле, упал на бок, стал дергать руками в тугих петлях.

Умар жестом остановил рванувшихся к выходу боевиков:

– Стоять! Сначала с этими разобраться!

С этими словами он вонзил нож девушке в живот. Настя, глухо застонав, скорчилась на полу, зажимая рану.

Умар приказал:

– Последнего пащенка сюда!

И тут он заметил, что Прохорову почти удалось вытащить одну руку. Чеченец, выругавшись по-своему, обрушил тяжелый ботинок на голову Николая.

Тот затих – удар напрочь вышиб из него сознание. Чеченец подошел к рюкзаку возле стены, вытащил небольшую коробку с проводами. Нажал на ней кнопку, бросил на пол, пошел вон из гостиной. Навстречу ему волокли старшего сына Прохорова – одиннадцатилетнего Алешу.

Умар, перехватив ребенка, тоже пырнул его ножом и отбросил в комнату – туда, где начинал приходить в себя Прохоров, где билась в путах ожившая Галина.