Инкассатор. Однажды преступив закон

Зайцев передвинул дымящийся окурок в угол рта, рискуя подпалить усы, и стал помогать ему, постукивая по покрышке молотком. Это была работа, от которой оба давно отвыкли: обычно колеса «обували» в шиномонтажной мастерской. Но у Кольцова, по всей видимости, имелись веские причины для того, чтобы заниматься этим делом самостоятельно. Зайцев догадывался, что это за причины: в последнее время дела у приятеля шли далеко не лучшим образом, как, впрочем, и у него самого. Денег, которые оставались от выручки после выплат рэкетирам, едва хватало на бензин и запасные части.

Хмурясь и грызя фильтр сигареты, Зайцев думал о том, что раньше жилось полегче. Даже рэкет, помнится, не доставлял таких забот: брали, конечно, много, но все-таки не выпивали всю кровь, как теперь. Да и сборщики «налогов» тогда, помнится, были другие: бритоголовые, наглые, в цепях и перстнях, но все-таки свои, русские, не то что теперешние – иссиня-смуглые, плохо говорящие по-русски, высокомерные, как солдаты оккупационной армии… С этими не договоришься. Они ничего не желают слышать, ничего не хотят понимать, и единственная фраза, которую они с горем пополам заучили по-русски, – «дэнги давай». И попробуй не дать… Поборы растут, заработки падают – хоть в петлю полезай, ей-Богу…

– Хрен они меня со света сживут, – внезапно сказал Кольцов.

Зайцев вздрогнул: приятель словно прочитал его мысли.

– Если хотят, чтобы я подох, им придется самим меня прикончить. Порасковыриваю рожи к такой-то матери, и плевать мне, что один…

Зайцев похлопал его по плечу и взял с полки насос.

– Не один, – сказал он. – Если что – я с тобой! Главное, начать, а ребята в случае чего поддержат. Не у тебя одного накипело. Басурман давно грозится ружье взять.

– Посадят дурака, – проворчал Кольцов, сноровисто закручивая гайки. – Ружье – это последнее дело. А ребра посчитать этим придуркам, наверное, не помешает. Взяли моду – машины калечить.

– Мрази, – подтвердил Зайцев. В открытую наехать боятся, пакостят по углам, как коты.

И вообще…

Он замолчал, не зная, как закончить начатую фразу. Кольцов отложил в сторону баллонный ключ и с интересом уставился на приятеля снизу вверх.

– Что – вообще?

– Руки чешутся, – признался Зайцев. – Так бы и двинул кому-нибудь по чавке. Надоело, Ваня, веришь? Жмут со всех сторон, как кроликов, а мы молчим!

– Да, – вздохнул Кольцов, – есть такое дело. Каждый за свою шкуру дрожит.

– Вот я и говорю – надоело, – подхватил Зайцев.