Как Серёжа на войну ходил

Пересилив себя, Серёжа оторвался от земли и увидел совсем низко, прямо над собой, желтые крылья фашистского самолета с черными крестами. И даже летчика успел разглядеть фашистского. Он увидел летучие огоньки, которые, сливаясь в одну огненную нитку, тянулись к тем, кто залег на земле.

– Что это, дед? – крикнул мальчик.

– Пули! – ответил тот и рукой сильней прижал мальчика к земле.

А потом снова стало тихо. Так тихо, что ушам больно.

Серёжа встал, осмотрелся, а солдат не увидел.

– Где солдаты, дед?

– Полегли, – мрачно ответил он и поправил шинель.

Как появились солдаты из тумана, так и исчезли в тумане. Навсегда. Были – и нет их.

Но не все солдаты полегли. Оставшиеся в живых поднялись, отряхнули с шинелей землю и зашагали дальше тихим, охотничьим шагом. И на их синеватых штыках сверкало восходящее солнце.

А Серёжа стоял рядом с дедом и внимательно всматривался в лица уходящих в бой и всё искал глазами соседа Фёдора Фёдоровича, и дядю Егора, и санитарку, так похожую на маму.

И Серёжа почувствовал: в сердце забилась льдинка страха так сильно, что захотелось плакать. Но он подумал о тех, кто молча погиб от летящих с неба пуль, и о тех, кто поднялся и не побежал назад, а пошел в бой, и не позволил себе заплакать. И долго еще вспоминал родные лица тех, кто молча шагал рядом с ним.

Как это случилось? Как произошло?

Вышли они в поле. Дед долго осматривался, что-то прикидывал. Потом выбрал место у одинокого развесистого вяза и сказал:

– Здесь танкоопасное направление.

– Что это такое… окоп? – спросил мальчик. – Яма?

– Окоп – солдатский дом, четыре стены, а вместо крыши небо.

– А если пойдет дождь? – поинтересовался Серёжа.

– Наденем плащ-палатки. Вот и вся крыша… солдатская. Бери лопату!

Дед поплевал на руки и взял тяжелую лопату.

И Серёжа поплевал на руки и взял лопату поменьше – малую саперную, так она называется по-военному.

И они стали рыть окоп. Земля была плотная, лопата резала ее ломтями.

– Бери на полный штык, – командовал, учил Дед.

Но «полный штык» не получался у мальчика. К тому же он натер руки.

А дед был неутомимым: помолодев и став снова солдатом, он мог копать без устали. В дороге дед жалел Серёжу, а помолодев, разговаривал с ним как с равным:

– Сам захотел узнать, что такое война. Теперь терпи. Война требует терпения.