Инструктор. Первый класс

Разве что наш гипотетический маньяк работает в ресторане, где отравились эти девушки, а его жена – горничной в «Рябинке».

– Опять совпадение? – с огромным сомнением спросил Мещеряков.

– И опять неправдоподобное.

– Возможно, кому-то надо было тихо убрать Замятина, – предположил генерал. – А второе убийство совершили просто для отвода глаз – что называется, на кого бог пошлет, – чтобы все искали какого-то маньяка. Или, скажем, нарушение технологического процесса, в результате которого в вине сам собой образовался смертельный яд.

– Не думаю, что здесь имела место охота на конкретного человека, будь то Замятин или кто-то еще, – возразил Илларион и вкратце изложил выводы, к которым пришел в результате своих поисков.

Пока он говорил, Мещеряков успел допить свой чай. Стараниями Забродова, который время от времени подливал ему в чашку из стоявшей на столе бутылки, к концу чаепития данная жидкость содержала в себе уже очень мало чая.

На кухне у Иллариона было тепло и уютно, и утомленный не столько своими кавказскими приключениями, сколько последовавшей за ними столичной суетой, от которой, как оказалось, успел немного отвыкнуть, генерал слегка захмелел.

За окном в ранних сумерках падал мокрый снег – мелкий, но частый. Он уже затянул ровным белым покрывалом газоны; на побелевших тротуарах темнели неровные цепочки следов, проносящиеся по улице машины с шорохом и плеском разбрызгивали снеговую кашу.

Чувствовалось, что этой ночью у коммунальников будет много работы и что к утру город все равно окажется заметенным, как таежный полустанок.

– Еще чайку? – предложил Илларион.

– Чаем душу не обманешь, – подумав, изрек генерал. – Вот чуток коньячку для расширения сосудов не помешало бы.

– И этот человек утверждает, что его спаивают! – мелодраматическим тоном вскричал Забродов.

– Представьте себе. И небезуспешно.

Сначала спаивают, а потом попрекают. И коньяку не дают.

– Коньяку, ваше превосходительство, больше нет. Могу предложить напиток более изысканный, хотя и менее крепкий.

Не вставая с табурета, он дотянулся до кухонного шкафчика и жестом фокусника распахнул дверцы. Мещеряков увидел, как в полумраке поблескивает темным стеклом целая батарея узкогорлых бутылок с блеклыми, словно бы выцветшими и пожелтевшими от старости этикетками.