Безымянная

– И мне этот человек, – отозвалась Ксаверова, – кажется милым и достойным уважения, но две бедности хуже, нежели одна… Ты, со своим личиком, с твоим умом могла бы надеяться на более замечательную судьбу…

– Я никого себе не ожидаю, ни о ком не мечтаю, никого для себя не хочу, – сказала живо Хелена. – Он мне мил… но это всё… он не женится на мне, я за него не пойду!! Мама, не говори об этом.

– От этого вижу грусть и раздражение, – отозвалась Ксаверова, – что уже дальше между вами зашло, нежели я ожидала…

– Я от тебя не имею тайн, – отозвалась Хела, – видишь, слышишь, как мы с ним.

Ничего он мне не говорил, я ничего ему не обещала… но, что он мне милее других – О! Это правда…

Старуха специально, может быть, прервала на этом разговор поцелуем, они обнялись, расчувствовавшись. Время было подумать об отдыхе; Хела побежала в альков, послушала дыхание Юлки, которая казалась спокойно спящей, приготовила кровать, закрыла дверь, внесла свет в альков и у бедного своего тапчаника, стоящего тут же при Юлке, опустилась на колени для молитвы…

Лицом она упала на коврик и плакала.

Старая, сидя ещё у погасшего камина, издалека смотрела ещё на эту удручённую фигуру, и слёзы брызнули из её глаз, заплакала сама.

XVI

Утро следующего дня было туманным, день грустным, но около полудня на дороге, ведущей от усадьбы в городок, перед хатой, которую занимали женщины, было видно необычное движение… Перемещались различные личности, всадники, брички и собаки… Шли и возвращались к дворцу. Сам советник, пан Туборский, несколько раз ездил туда и сюда, беспокойный.

Нанятый сторож, который каждое утро приходил прислуживать к женщинам, действительно знал, что кто-то прибыл ко двору, что кого-то искали, но не умел им лучше объяснить.

День был хмурый, хотя ночной ветер было утих. Хела с нетерпением ждала вечера, надеясь на прибытие пана Тадеуша; она заранее погрустнела, что уже сегодня должна будет с ним попрощаться… а какое-то предчувствие говорило ей, что это оживление во дворе могло быть для него угрожающим.

Она подходила к окнам, до тех пор, пока было несколько светлей на дворе, прислушивалась к самому незначительному шелесту… всматривалась в лица прохожих, видела только, что многие из них были ей незнакомы и чужи…

В молчащем ожидании, когда начало темнеть, женщины сели у камина, но ожидали напрасно.

Допоздна никто не появился, наконец, около полуночи Хела потеряла надежду, что их милый гость мог бы прийти, видимо, что-то помешало.