Безымянная

Было уже около полудня, когда на дороге от усадьбы до местечка показалась какая-то чужая фигура, внимательно разглядывающаяся, как будто искала именно хату, в которой жили женщины. Был это немолодой мужчина, недавно, видно, прибывший, потому что его никогда ещё не видели Хела и Ксаверова.

Лицо и сложение имели в себе что-то весьма отталкивающее, так, что заметив его, приближающегося, Хела от страха заперла дверь, потому что он упорно кружил около домика, как бы искал вход.

Человек был высокого роста, но сильно сгорбленный, с опущенной головой и взглядом исподлобья, лицо имел удлинённое, худое, жёлтое, сморщенное, глазки маленькие, хитрые и бегающие, выбритую чуприну и седеющие усы.

На голове имел шапку-рогативку, изношенную и помятую, длинные чёрные грязные ботинки и маленькую сабельку, как бы только для пропорции прицепленную у ремня.

И взор, и походка, и выражение губ, сильно стиснутых под усами, так, что две складки из-под них разделяли его лицо, пробуждали отвращение и страх.

Казалось, он чего-то искал, о чём-то думал, шёл несмело, украдкой, изучая местность и присматриваясь к тропинкам; прищуривал глаза, рассматривался, шёл, поворачивал, наконец, махнув рукой, подошёл прямо к двери хаты, попробовал её отворить и, найдя её запертой, постучал.

– Что это, и на деревне запираются! – воскликнул он.

– Кто там? – спросила Хела.

– Э! Кто там! Ну! Путник, который имеет сказать два слова.

Между старухой и Хелей завязался тихий спор: отворить ему или нет.

Казалось, безопасней было отворить и быстро от него избавиться, чем выводить его из терпения и держать на пороге.

Хела отперла дверь, незнакомец тихо вошёл, глазами сразу повёл по всем углам, взор долго задержал на красивом лице, проник им даже в альков и, прежде чем заговорил, уже беспокойными глазами всю хату обчистил.

– Слава Ему! – сказал он охрипшим голосом.

– Навеки! Чего вам нужно? – спросила Хела, задерживая его на пороге.

– Путник, путник, у меня ось сломалась на дороге… ремонтируют холопы… ну, утро холодное, вот, вольно отогреться немного…

– Удобней было бы где-нибудь в другом месте, недалеко постоялый двор, – отвечала Хела, – у нас огонь погас и знаете… а вы всё-таки шли в усадьбу.

– Ну, да! Да! – отрезал путник мрачно, уже садясь прямо на лавку, хотя вовсе без приглашения. – Но тут у вас негостеприимные пороги… нигде по-людски человека не примут… Чёрт знает что! Тепла у вас не заберу и воздуха не выдышу.