Время Сигизмунда

Тем временем два нищих схватили женщину и лысый горбун безжалостно хлестал её бичом.

– Кто ты? – спросил, всматриваясь в неё, сморщившийся огомный дед.

– Кто ты? – повторил горбатый.

– Кто ты? – воскликнули все, обступая её вокруг, так, чтобы не дать ей убежать.

– Вы всё-таки видите, кто я, – смело отвечала Агата, – если бы не была тем, чем есть, не клянчила бы на улицах.

– А кто тебе позволил клянчить на нашем месте?

– А у кого бедный должен брать разрешение клянчить?

– Посмотрите! Притворяется невинной, – проговорил лысый.

 – Чёрт её не взял, о языке во рту не забыла!

– Разве не знаете, приблуда этакая, что в столице и всё-таки в каждом честном городе, более того, и в деревне, руки вытягивать нельзя, пока не скажешь управлению. Разве вы на ярмарке, или что, где каждый проходимец – пан? Если бы вы притащились в деревню, и там на паперти не сесть, не познакомившись со своими и не поклонившись приходскому священнику, а вы тут думаете свободно из-под носа хлеб наш забирать, не кивнув никому головой.

– Поглядите на неё! – закричали все.

– В гостиницу, к братству, – добавили другие, живо двигаясь. – Осудить, обобрать и, отшлёпав, вон из города.

– Хорошо тому, кто всю жизнь попрошайничал, – смело ответила Агата, – потому что знает, какие у вас там законы, а для меня это вещь новая.

– О! Ты готова поклясться, что ходила по сию пору в золоте? – сказал лысый.

– В золоте, не в золоте, но, наверное, не в лохмотьях.

– На тебе! А теперь, верно, какое-то несчастье, – добросил он, смеясь и поднимая плётку.

 – Муженёк её помер, которого никогда не имела, или имущество потеряла, невидимое. Ха! Ха!

Мацек бросился защищать женщину, но она его отпихнула.

– Иди себе, иди, я справлюсь с ними, – шепнула она, – будь за меня спокоен, иди, заклинаю, и будь спокоен; найдёшь меня, где я тебе обещала.

Жак отступил, но не ушёл.

– Ну, ну, моя королева! В гостиницу, – воскликнули нищие, – в гостиницу. Пусть Братство осудит. Достаточно нас тут и без тебя, что собираем милостыню, а каждый день их ещё наплывает со всего света.

Но, славая Богу, есть на то закон и плётка.

– Почему не явилась в гостиницу, прибыв в Краков?

– А кто знает вашу гостиницу и обычаи?

– Тем хуже тебе, что не знаешь о них.

– Ну, дальше! Двигай!

Огромный дед, которого свои звали Лагусом, замахнулся бичом на Агату, а иные, окружив её, повели, крича, за собой.

Дёргая и толкая, вытянули Агату на рынок, миновали костёл Св.