Из предыстории Магадана. Историко-приключенческий роман-летопись

Инок напряжённо сглотнул вдруг загустевшую слюну, заскользил испытывающе-настороженным взглядом по лицам инородцев, оставшихся в чуме – колдун туземцев бросал вызов. Некрасивое лицо тойонки очень спокойно, лица двух стариков не скрывают любопытства; на лицах Убившего Рысь и чукчи озабоченность. Печальный лик знахаря полон сосредоточенности. «Господи, помилуй!..Устроил мне колдун дикующих западню… Следует принимать вызов. Помоги, Создатель, рабу твому грешному!» Вязкая тишина; даже дождь на улице смолк. По стенам ламутской яранги были опрятно подвязаны кожаные полога с тонкой замшевой занавеской, за которой туземцы обычно проводят ночь.

Один полог был спущен. За ним в колыбели, словно игрушечный, лежал грудной младенец, возле которого застыла жена хозяина жилища. Все ламуты облачены в праздничные одежды, покрытые затейливыми узорами. Убивший Рысь даже украсил свои иссиня чёрные волосы, заплетённые в толстую косицу, пером баклана. «Э-хе-хе… Нужно принимать вызов дикующего. Убереги, Всевышний, душу мою. .,» -инок передёрнул плечами, как бы сбрасывая недолгое оцепенение.

– Показывай, человече, духов-покровителей своих. —монах мысленно перекрестился.– Показывай!

Безмолвно, мягко прижимая ребёнка к груди, вышла из первобытного жилища хозяйка. За пологом тихо заскулила собака…

– *-

В руках одноглазого шамана, как бы сам собой, появился бубен. Он был небольшим, круглым, с тонким деревянным ободком. Две колотушки (одна из китового уса, вторая из дерева) привязаны к короткой, тоже деревянной, выкрашенной в фиолетовый цвет, ручке.

Потух примитивный светильник. Собравшиеся в шатре погрузились в непроницаемую темноту.

– Э-гэй-гэй-эй! —начал бродяга-шаман тяжёлым истерическим вздохом, который вырвался из его глотки болезненной нотой, сразу заполнив всё пространство шатра.

– Гэ-гэ-гэ-гэй! А-яка-йяка-йяка-якай!

Оглушительная дробь коротких, частых ударов раскатилась над головами собравшихся и загремела, отскакивая от тесных стенок кожаной хижины, стараясь найти выход, чтобы вырвавшись наружу, заполонить собой весь мир.

– Гэю, гэю, гэю, гЭю! —пел Видящий Духов Днём, сверкая единственным глазом, выводя замогильным голосом необыкновенно сложный мотив (весьма похожий на вой метели).– Бэббо, бэббо, бэббо, бэббо!.. Гэю, гэю, гэю, го!

Колдун пользовался бубном как резонатором, то держа его перед ртом (в котором иноку чудились оскаленные клыки), то отводя вверх или вниз, отклоняя под самыми различными углами.