Из предыстории Магадана. Историко-приключенческий роман-летопись

Постепенно все инородцы, включая неофита Фёдора и приобщающегося к православию Убившего Рысь, стали поощрять-поддерживать шамана сочувственными, призывными возгласами:

– Гэю-го! Правда, приди!..

Кожаные стенки яранги почти не выпускали магические звуки наружу.

Вскоре все собравшиеся, в том числе и миссионер, совершенно потеряли то место откуда они исходили. Казалось магические звуки сами собой рождаются под потолком туземного шатра, а затем начинают кружить и биться об его покрышку. Голос Видящего Духов Днём становился всё громче и громче.

Стук колотушки превратился из частой дроби в непрерывный грохот (создавалось впечатление, что в бубен стучат в две колотушки; чего не могло быть, так как кудесник одной рукой держал бубен за ручку).

– Приди, Приди, Приди!.. взывал колдун.– Э-гэй-гэй-эй!

Инок всем своим существом противился магии колдуна дикующих. Он был знаком с деяниями шаманов, с их неистовой ворожбой, а потому старался отвлечься, от окружающего его действия, молитвой. Однако камлания одноглазого знахаря были очень сильны.

От Видящего Духов Днём исходила мощная всеподавляющая энергия (монах чувствовал её, осязал/ в крайнем случае ему так казалось) – сейчас бы это назвали гипнозом; монах называл сие «сатанинским духом». Грохот бубна, песня-вой, обалделые возгласы зрителей-инородцев. «Отче наш, иже еси на небесех…»*

Призывы одноглазого кудесника длились долго. Под грохот колотушки (или колотушек) один за другим раздавались самые причудливые напевы.

– Приди, приди, приди!.

. —молил подвывая колдун.– Кэю, гэю, кэю, го! Убо-бэббо, бэо, бэо, бэо!

Духота полога после долгого дня на свежем воздухе так и охватывала головы (прямо таки сдавливала). Веки миссионера словно наливались свинцом. «Верую во единого Бога отца, Вседержителя, творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единого господа Иисуса Христа, единого, иже от отца рождённаго прежде всех век. Свет от света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, несотворенна, единосущна Отцу, имже вся быша…» крепился изо всех сил и всё же совершенно неожиданно для самого себя впал в полудрёму, некое лёгкое забытьё.

Монаха разбудил высокий странный звук, который, казалось, раздался на необычайной высоте далеко от крыши шатра (даже в ушах зазвенело).

– Гэй!.. —воскликнул было Убивший Рысь, но голос его резко пресёкся (даже поломался); ламуту сделалось не по себе.

Ни на что не похожий звук повторился вновь.

– Приди, приди, приди!.. —заходился кудесник.