Кроссворд для Слепого

– Этюдник, что ли? Или мольберт?

– Конечно, он самый.

– Ко мне только вы и приходите. Но вы-то знаете, что я не художник. К тому же теперь художник может работать и на компьютере, без красок. Глеб широким жестом указал на потухший монитор и тут же спросил: – Как сердце, Федор Филиппович?

– Как в молодые годы, – улыбнулся генерал.

– Это как? – сразу почувствовал подвох Глеб.

– Так же неровно оно у меня билось, когда я впервые поцеловал девушку.

– Надеюсь, все остальное функционирует не хуже?

– Да, да, все как и в первый раз, – генерал принял из рук Сиверова чашечку с кофе.

 – Соблазны те же, но возможности уже не те, – вздохнул Потапчук. – Теперь мне только и остается что нюхать кофе, вдыхать дым твоей сигареты и глазеть на женщин. Страшно, Глеб! Мозги остаются прежними, а тело дряхлеет, – генерал звонко положил на журнальный столик портсигар, вытащил последнюю сигарету и картинно прикурил от бензиновой зажигалки. – Глеб Петрович, ты на меня не обижайся, пришел я к тебе по делу, от которого нельзя отказаться.

– Кому нельзя, мне или вам? – сразу же уточнил исходные позиции Глеб.

– Мне нельзя, а значит, тебе – тоже. Я сам сто раз себе в душе говорил «нет», придумывал десятки способов увильнуть, но, когда меня прямо спросили, берусь я или нет, ответил одним словом – «да».

– Я еще не знаю, что? отвечу, – серьезно сказал Глеб, садясь напротив генерала.

– Музыку выключи.

Глеб подхватил пульт дистанционного управления и через плечо направил его на музыкальный центр.

Музыка мгновенно замолкла.

– Тебе придется убрать одного человека, – и тут же, предвидя возражение, Федор Филиппович вскинул руку. – Погоди, Глеб, отказаться ты всегда успеешь. Войди в мое положение, меня обязали не разглашать тебе подробности, просто указать цель. Но для этого сгодился бы банальный киллер.

– Уже и вы сорите английскими словечками, – подколол Потапчука Слепой.

– Я, зная твои принципы, расскажу тебе предысторию человека, и ты узнаешь, почему именно его, именно сейчас решили убрать.

А тогда решай сам.

– Я хотел бы глянуть на его фотографию, – попросил Сиверов.

Федор Филиппович с готовностью распахнул папку, полистал и вытащил большого формата портрет, отпечатанный на цветном принтере. Перед Глебом был портрет мужчины типично восточной внешности: жесткие темные волосы, округлое полное лицо, карие глаза с легкой поволокой, какие в народе принято называть коровьими, несколько щегольские усы.