Му-му. Бездна Кавказа

За последние три недели это был уже пятый или шестой подобный звонок. Но, если раньше он приписывал эти странные звонки неисправностям на линии, ошибкам при наборе номера или простым детским шалостям (когда твоя дочь начинает превращаться из ребенка в девушку, следует быть готовым еще и не к таким проявлениям внимания со стороны мальчишек), то теперь, после получения этого проклятого конверта, все встало на свои места, в том числе и слежка, которая время от времени чудилась ему на протяжении этих злосчастных трех недель.

Чтобы не закричать, он стиснул трубку так, что побелели пальцы, и сдавленным от ярости голосом произнес в микрофон:

– Слушай меня, подонок. Тебе это даром не пройдет. Я тебя из-под земли достану. Я…

В трубке зачастили короткие гудки отбоя. Шахова охватило почти непреодолимое желание со всего маху хватить трубкой о стену, чтобы брызнули пластмассовые осколки, но он сдержался. Эмоции – плохой советчик, особенно в острых ситуациях.

А нынешняя ситуация была такой, что острее некуда. Кроме того, телефон еще мог пригодиться – например, чтобы позвонить в милицию. Толку от этого звонка, конечно же, не будет никакого, но и не позвонить нельзя – если оставить все, как есть, его никто не поймет, и в первую очередь жена…

Он с силой провел ладонью по лицу, думая, какими словами станет рассказывать обо всем Ольге, и тут в прихожей негромко стукнула дверь, а затем послышались осторожные, крадущиеся шаги.

Без стука положив на стол телефонную трубку, Михаил Шахов вынул из наплечной кобуры пистолет, встал из-за стола и, хищно сгорбившись, на полусогнутых ногах беззвучно заскользил навстречу неизвестности. Его большой палец осторожно взвел курок, указательный, скользнув под предохранительную скобу, нежно обвил спусковой крючок, и поднятое кверху вороненое дуло медленно опустилось, отыскивая цель своим пустым девятимиллиметровым зрачком.

Глава 2

Миновав узкое жерло низкой прямоугольной арки, во двор медленно, осторожно вполз мощный американский внедорожник.

Высокие колеса с шорохом и треском давили смерзшийся грязными буграми снег, включенные по случаю ненастной погоды фары мрачно поблескивали сквозь слой налипшей на них грязи. Забрызганные борта были покрыты белесыми разводами соли, неутомимые «дворники» редкими взмахами удаляли с ветрового стекла сеющуюся с низкого серого неба снежную крупу.