Му-му. Бездна Кавказа

Описав широкую дугу по исчерченному глубокими колеями двору, машина остановилась возле прилепившегося к стене кирпичного крылечка, на которое выходила железная дверь. Дверь была черная, основательно облупленная, со сделанной наискосок аэрозольным баллончиком надписью. Буквы надписи были латинские и складывались в нечто неудобочитаемое и, скорее всего, непереводимое. Правее двери виднелась стеклянная табличка – тоже с надписью, но уже на русском языке. «Частное сыскное агентство “Доберман и К

”», – было написано там.

Под стекло было подсунуто написанное от руки объявление, гласившее: «Прием посетителей производится ТОЛЬКО по предварительной записи».

– Доберман, – прочтя табличку, с неудовольствием произнес сидевший за рулем полноприводного «доджа» смуглый брюнет с крупным носом и густой жесткой щетиной, которая покрывала его щеки почти до самых глаз. – Еврей, что ли?

Его пассажир, шатен лет тридцати, черты и цвет лица которого были чуть более европейскими, одежда – более приличной, а манеры – более светскими, чем у водителя, едва заметно усмехнулся, беря с передней панели тонкую кожаную папку на «молнии».

– Доберман – это не фамилия, а порода собак, – сообщил он. – С хорошим нюхом, острым слухом и большими зубами. Отличные ищейки и сторожа.

– А зачем Руслану ищейка? – удивился водитель.

– А ты сам у него спроси, если такой любопытный, – посоветовал пассажир, поправляя выглядывающий из-под модного полупальто шарф.

 – Ищейка… Кто тебе сказал, что за этой дверью сидит ищейка?

– Ты, – с легкой обидой напомнил водитель. – И на табличке написано, что это сыскное агентство.

– На сарае тоже много чего написано. А там дрова.

– Э, – сказал небритый водитель тоном человека, утомленного беспредметным спором, и полез в карман за сигаретами.

Его спутник снова усмехнулся, сунул папку под мышку и выбрался из машины, немедленно поскользнувшись на бугристой наледи.

«Ледниковый период», – восстановив равновесие, сердито буркнул он и стал осторожно подниматься по скользким ступенькам крыльца. Благополучно очутившись наверху, он подергал ручку. Дверь была заперта, и молодой человек нажал кнопку на панели домофона.

Внутри тесноватого, скудно и убого обставленного кабинета с зарешеченным, сто лет не мытым окошком раздался мелодичный сигнал.