Му-му. Кровавая линия

– Так мне собирать вещи или идти оперировать? – понимая, что удача пока на его стороне, спросил Пореченков.

– Да, конечно, собирайся и бегом, бегом на операцию! Потом разберемся! Ее уже готовят… – чуть спокойнее проговорил Рудов и, оставив синюю папку на столе, вышел из кабинета.

Пореченков быстро переоделся, помыл руки, взял папку и, присев к столу, еще раз просмотрел все анализы.

Потом еще раз набрал воздуха и, на минуту прикрыв глаза, выдохнул и направился в операционную. Леночка и Рудов, очевидно, уже предупредили актрису о том, что Пореченков на месте.

К операции все было готово. Натянув бахилы, завязав маску и надев перчатки, Пореченков вдруг почувствовал, что по спине у него что-то ползет. Но, передернув лопатками, решил, что это стекает пот. Однако пот почему-то стекал не вниз, а вверх. Он еще раз передернул лопатками.

– Что, мурашки по спине ползают? – вдруг спросила у него Леночка, сузив свои, как всегда, умело подведенные глазки над повязкой, и добавила: – У нас самих от страха колени до сих пор подкашиваются.

Как тут Рудов кричал! Просто рвал и метал. Особенно когда эта наша звезда наотрез отказалась оперироваться у кого бы то ни было, кроме вас…

Леночка болтала дальше. А Пореченков поймал себя на том, что ему кажется, что у него по спине действительно ползут муравьи. Вспомнив то, что произошло в метро, он тяжело вздохнул и покачал головой. Но он вошел в операционную, взял в руки скальпель… и вдруг содрогнулся, ощутив нечто вроде болезненного укола под лопатку.

В глазах у него потемнело, голова закружилась, а в груди что-то сжалось так, что стало невозможно дышать…

– Лев!.. Левочка, что с вами! – закричала Леночка.

Пореченков закашлялся и начал медленно оседать на пол.

Уже когда он упал, Леночка, которая первой бросилась к нему на помощь, заметила ползущего по полу огромного крылатого муравья, или, скорее, муравьиху, которая, похоже, начала нести яйца, потому что роняла на пол какие-то крохотные белые шарики.

Глава 4

Садясь в самолет Москва – Грозный, Плетнев с удивлением заметил, что он в нем едва ли не единственный пассажир со славянской внешностью. Устроившись у иллюминатора и старясь не вслушиваться в разговоры на разных закавказских наречиях, Плетнев закрыл глаза и задумался о своем. Возможно, у него в ближайшее время не будет времени взвесить и проанализировать ситуацию.