Кристалл времени

Из всех клизм Анджей выбирает среднюю, наполняет ее раствором и со словами:

– Geduld, mein Freund Hans , – с клизмой в руках склоняется над удавом…

Я расхохоталась:

– И что, вылечил?

– А то как же! – сказала мама-Ксеня. – Чтобы мой брат какую живность не вылечил, будь то хоть тварь заморская! Уже на другой день выступал этот самый Ганс в своем цирке, будто и не было с ним ничего.

И снова для меня предстает это в живе. Ах, какие кренделя выкручивает на арене Ганс, я таких и в нашем цирке не видывала.

Хозяин плачет, отирая лицо платком и приговаривая:

– Ach, Hans, mein Junge, mein lieber Hans!.. – Затем поворачивается к Анджею, стоящему рядом, и со словами: – Wenn Sie wissen, Herr Doktor, haben Sie alle unserer Kultur geholfen! , – протягивает ему пачку денег, в ответ на что Анджей с усмешкой говорит:

– Aber Sie, Herr Zirkus mit seinem hoch Hans halfen den Geist der russischen Armee zu erh?hen.

– Армия-то тут при чем? – спросила я маму-Ксеню.

– А при том, что уж тем же самым вечером с десяток наших пленных офицеров собралось в лучшем тамошнем ресторане…

Опять я все вижу словно наяву.

Стол заставлен всяческой снедью, офицеры без знаков различия сидят за столом, а Анджей встает, подняв рюмку.

– За победу России! – провозглашает он.

– За победу России! – хором отзываются остальные пленные и выпивают до дна.

– А кто оплатил все это пиршество? – присев, спрашивает один из них.

Анджей усмехается:

– Кто? Господин Ганс. Не волнуйтесь, господа, он вовсе не немец.

Вообще трудно сказать, к какой расе его следует отнести… Ну, еще раз за победу над немчурой!

По залу прокатывается дружный возглас:

– За победу России! За победу над немчурой!

Анджей поворачивается к музыкантам:

– Эй, нехристи! Spielen, so dass die Kronleuchter schwankte! Herr Hans zahlt f?r alles! За победу над немчурой!

Громыхает разухабистая музыка считавшейся у нас до крайности неприличной песенки «В Кейптаунском порту с пробоиной в борту “Жанетта” поправляла такелаж» (именно она мне почему-то, – наверно, именно ввиду своей неприличности, – в этот момент и представляется).

Офицеры со словами: «За победу над немчурой», – снова пьют стоя.

– «…Идут, сутулятся,

по темным улицам,

И клеши новые

ласкает бриз.

Они идут туда,

где можно без труда

Найти себе и женщин, и вина…»

– отчего-то на чистом русском выводит певец под гром джазового оркестра.

Меня стал разбирать смех.