Ночной дозор. Умереть – непозволительная роскошь

 – Вы свободны!

Патрик Глен надменно кивнул головой.

– И вам того же… – тихо прошептал Прошкин в ответ.

* * *

Когда двери кабинета закрылись, старший оперуполномоченный по особо важным делам Викентий Прошкин дал волю своим чувствам и «богатому» словарному запасу народного лексикона.

– Ну, бля… – заорал конопатый следователь, – Ну, мудилы! Очередной «висяк» на наш отдел повесили! Да еще иностранца прип-плели, е… вошь!

Прошкин стал заикаться от негодования и возмущения.

– Нет, ты понял, Константиныч, – распылялся старлей, – эти говнюки гэбисты насрали, а нам теперь убирай за ними!

– То шо, Палыч, – устало произнес старшина с хохляцким акцентом, – это цветочки, а уси ягодки впереди! У прошлым мисяци в Южном округе та сама картина була, тилькы с совместной фирмой…

Прошкин не курил, а когда был на взводе, «прижигал» нервные окончания или водкой, или на худой конец жевательной резинкой.

– И че?

Старшина хитро усмехнулся.

– А шо… – угрюмо вздохнул хохол, – вси про всих зналы, а дило закрылы…

Старлей недовольно поморщился, не улавливая намека старшины Остапчука.

– Ты на че намекаешь, старый пердун?

Старшина равнодушно пожал могучими плечами.

– Да ни на шо, Викентий, – спокойно ответил Кузьма Константинович, – просто того следчего, яки тэ дело вел и след простыв. Где вин? Никто его боле не бачив! Это дело темное… Гэбисты не зря там ошивались!

Прошкин присел на стул, но ему не сиделось, и он снова стал расхаживать по кабинету.

– Хватит байки травить, Константинович! – зло выпалил старлей. – Я и без тебя знаю, что дело с запашком, однако хош не хош, а повозиться с этим дерьмом нам придется.

Старшина пожал плечами.

«Набегавшись», следователь сел за стол.

– Давай сначала и по порядку… – серьезно и по деловому начал Прошкин. – Убийство произошло около двенадцати часов дня.

– Да.

– Что мы имеем?

– Пять трупов.

Старлей вздохнул.

– Пять трупов и двух свидетелей…

Старшина усмехнулся и, закурив папиросу, ехидно добавил:

– Один из них иностранец-засранец, а други – дурны!

Старший лейтенант поднял на Остапчука настороженный взгляд.

– Че с компьютерщиком Слесаренко?

– А ни че, – развел руками пожилой человек, – вин уже не жилец – прямым рейсом отправлен у психбольницу.

Прошкин сокрушенно покачал головой.