Ночной дозор. Умереть – непозволительная роскошь

Американец покачал головой.

– Ужас!

– Не то слово, – причмокнул старлей и, отодвинув почти чистый лист допроса, встал из-за стола: все равно писать было нечего. – Ну а подозрительного ничего не заметили?

– В каком смысле?

– Когда ехали на встречу, – пояснил старлей, – может, видели кого-нибудь…

Американца передернуло: он вдруг сразу вспомнил злые, хищные глаза, которые до сих пор приводили его в трепет. Патрик решил некоторые козыри оставить при себе: чем меньше власти будут знать, тем больше шансов вернуть необходимые материалы о «золотой рыбке».

– Нет, господин полицейский, – твердо заверил иностранец собеседника, – никого не видел и ничего полезного для следствия вспомнить не могу.

– Ничего?

Журналист встал.

– No! – ответил Глен и решительную встал. – Мне больше нечего вам сказать – это во-первых, а во-вторых, я американский подданный и официально заявляю, что мне необходимо связаться с американским посольством, с мистером Джоном Маккоуэллом!

Прошкин успокаивающе взмахнул рукой.

– Не беспокойтесь, господин Глен, – заверил старлей, – мы права и обязанности иностранных граждан прекрасно знаем: уже сообщили в ваше посольство и связались с консулом.

– И каков результат?

– Господин Маккоуэлл прибудет с минуты на минуту прямо сюда.

– Прекрасно!

Патрик Глен присел на стул, заложив ногу за ногу, и демонстративно достал из кармана коричневого пиджака изящный серебряный портсигар.

– Надеюсь, здесь курить позволительно?

– Да, пожалуйста!

Прошкин пододвинул пепельницу, очень напоминающую банку из-под консервов.

– Спасибо!

Патрик Глен закурил, а следователь Прошкин, дописав на листе несколько предложений, аккуратно подал его иностранному гражданину.

– Попрошу вас ознакомиться и расписаться.

Американец недовольно взял лист бумаги и внимательно прочитал написанный текст.

– Все верно? – поинтересовался старлей.

– Да.

– Тогда подпишите.

Прошкин хотел протянуть Патрику шариковую ручку, но тот небрежно достал свой «Маркер» и размашисто черканул на бумаге свою подпись и число.

– Please!

– Спасибо!

Старший лейтенант осторожно взял лист и аккуратно положил его в папку.

– Я свободен?

Глен нетерпеливо встал.

– Секунду…

Неожиданно в кабинет вошел пожилой мужчина в милицейской форме.

– Викентий Палыч, – доложил старшина, – из американского посольства прибыли…

– Хорошо, Остапчук, – сказал старлей и повернулся к иностранцу.