Иоанн Павел II: Поляк на Святом престоле

Власти соблюли приличия: церемонию погребения посетил директор Управления по делам вероисповеданий[186 - Szczypka J. Op. cit. S. 146–147.]. Пий XII откликнулся на печальное событие письмом из Рима, где отдавал должное покойному, который когда-то ходил в камергерах папы-монаха Пия X, а на излете войны вполне мог попасть в правительство (Черчилль и Рузвельт предлагали это Сталину на Ялтинской конференции[187 - Eisler J. Czterdziesci piec lat, ktоre wstrzasnely Polska. Warszawa, 2018. S.

 65.]).

К своему счастью, Сапега уже не увидел, как разгоняют редакцию «Тыгодника повшехного», как свергают его преемника Эугениуша Базяка и как сотрудники краковской курии отправляются за решетку, приговоренные к пожизненному заключению за шпионаж в пользу США. Зато это увидел Войтыла. Заодно он увидел и то, как его приятель Тадеуш Квятковский, муж Галины Круликевич, чью дочь он крестил перед отъездом в Рим, поставил подпись под коллективным заявлением краковских писателей в поддержку сурового приговора (среди прочих, под этим заявлением подписалась и будущая нобелевская лауреатка Вислава Шимборская, и еще несколько известных в будущем авторов, которые тогда принадлежали к течению «прыщавых» – молодых и бойких литераторов, прославлявших новый строй).

Войтыла был незлобив и незлопамятен. Например, всю жизнь тепло относился к Жукровскому, с которым работал в каменоломне, хотя тот оставался неизменно предан режиму. С Квятковским он тоже не прервал общение, зато однажды, в 1953 году, крепко повздорил с Котлярчиком из?за антицерковных выпадов последнего.

По иронии судьбы спустя всего несколько лет Котлярчик будет проходить в документах Службы безопасности как член неформального комитета примаса по оживлению католической культуры[188 - Lasota M. Op. cit. S. 38–39.].

***

Революция, принесенная на советских штыках, оказалась для польского духовенства суровым испытанием. Между 1945?м и январем 1953 года в Польше погибло 37 епархиальных священников, умерло или пропало без вести 260, еще 350 было выслано в СССР, 700 попало в тюрьму, а 900 потеряло приходы.

Кроме того, погибло 54 монаха, 200 было выслано в СССР, 170 попало в тюрьму, 300 было изгнано из обителей[189 - Czaczkowska E. K. Op. cit. S. 214–215.]. Но пик преследований наступил позже, в 1953 году – самом мрачном в послевоенной истории польской церкви.