Обсессивный синдром

Несмотря на нервы, мы все изголодались и решили поесть, пригласив к себе и Томаса. Менгеле как раз уснул, поэтому Фишер спокойно мог с нами посидеть. Мы перекусили тем, что осталось у нас от дорожных припасов, выпили чаю и разбрелись по своим полкам. Девочки сразу отключились, они тоже все изнервничались, а я решила сходить в туалет, как сразу же за дверями меня за руку схватил Томас, сильно напугав.

Он повернул голову вправо, оглядывая коридор, и очень тихо шепнул:

– Ника, пока мы на территории Польши, ещё можно спасовать.

Я не буду тебя осуждать. Но это, может быть, последний шанс. Далее пути назад уже не будет.

Я была в шоке. Неужели парень предлагает мне бежать? Он дышал так близко к моему лицу, что я чувствовала запах чая и табака.

– Ты не понимаешь, Томас. Я не могу вот так все бросить. Или ты думаешь, что я легко сойду с поезда и потеряюсь в толпе!? Ты думаешь, я трусиха?

– В Польше тебе есть куда идти. Там, куда мы едем, вовсе не курорт.

Да. Он был прав.

Насколько я понимала, с нашей компании один он знал о том, что я приехала из Польши. Хотя Менгеле должен был изучить наши дела и либо не подал виду, что знает обо мне, либо Томас тщательно завуалировал эту информацию. Но бежать я не собиралась. Наконец-то я так близко у цели.

– Об этом забудь, пожалуйста. – Ответила я, нырнула под его рукой и скрылась в туалете.

В Катовице нас встретили военные в форме СС на фургоне. То, что творилось на территориях Польши, ввергало меня в депрессию.

Разграбленная, разбитая родина. Я созерцала эти военные пейзажи и проникалась все большей ненавистью ко всем, кто имел причастие к этой войне.

Водитель с мужчинами расположился в кабине, а мы женской компанией оккупировали грузовую часть, сев на сумки. В кузове было продовольствие и немного паков средств личной гигиены. Всю дорогу нас сильно трясло, мы подскакивали на разбитой дороге и хватались друг за друга, ехали долго, несколько раз притормаживали на пропускных пунктах, где другие служащие проверяли содержимое фургона.

Когда они видели нас, нам приходилось вылезать, показывать вещи, документы.

В конце концов, машина остановилась. Это был конечный пункт нашего путешествия. Мы спрыгнули из душного фургона, отряхиваясь от дорожной пыли, красные, как раки (было невыносимо душно); Томас вывалился из кабины, зевая, за ним слез раскрасневшийся Менгеле. Мы с девушками потягивались, разминая затекшие тела.