Русский брат. Земляк

Неделя шла за неделей, и он понял, что никогда не поймает в своей призрачной России ни одной рыбы, не найдет ни одного гриба, ни ощутит на лице ни одной дождевой капли. В один из воскресных дней Белозерский снял с картин чехлы, убрал подальше свечи, спрятал альбом с фотографиями.

Но он был русским человеком, рожденным в Европе, – он не ударился в запой, не застрелился, не заперся дома. Адвокатская практика шла своим чередом, не потерпев ни малейшего ущерба. Дела выигрывались, гонорары оставались по-прежнему высокими.

Одному из его клиентов предъявили иск по вопросу о наследстве. Некто Джозеф Фолкстон завещал все свое состояние организации под названием «Ройал Арк» – «Королевская арка», членом которой состоял до самой смерти. Дети покойного решили оспорить законность завещания и клиент Белозерского по фамилии Саундгрейв выступал в роли ответчика.

Дело было выиграно с блеском – истцам не удалось привести никаких доказательств того, что покойный перед смертью частично утратил рассудок и подвергался мощной психологической обработке со стороны некоторых собратьев по «Королевской арке».

После уплаты оставшейся части гонорара в высшей степени довольный Саундгрейв пригласил адвоката в гости.

Этот человек удивительно умел расположить к себе. Он показал Белозерскому свой сад, которому как истый британец уделял много внимания. Гость и хозяин устроились за легким столиком посреди идеально подстриженной лужайки.

– Сейчас в прессе развернулась бурная полемика. Читатели пишут возмущенные письма в газеты.

Какая-то фирма выпустила в продажу аэрозоль, который мгновенно сделает ярко-зеленым ваш пожухлый газон. Люди беспокоятся, что это отучит нас регулярно подстригать газоны. Рухнет один из столпов, на которых держится Англия.

– Такая приверженность традициям всегда вызывала у меня восхищение.

Белозерский сразу почувствовал в Саундгрейве аристократа в лучшем смысле слова. Прекрасно воспитанный, тот не выглядел чопорным. Человек безусловно состоятельный, получивший прекрасное оксфордское образование, он держался доброжелательно и просто.

Англичанин и русский, в чьих жилах текла одинаково голубая кровь, почувствовали взаимное расположение и симпатию. Белозерский сам не заметил, как стал рассказывать собеседнику о России, о семье, о разоренном крапивинском поместье. Это был первый человек, с которым он поделился самым сокровенным.

Выслушав до конца, Саундгрейв кивнул:

– Вы совершенно правы – реальность можно пересоздать.