Русский брат. Земляк

Объяснить как в ответственный момент его разморило от деликатесов? Только рассмешишь ментов до слез.

Нужно и другое иметь в виду – те, о ком говорила Лина, наверняка кормят пару фуражек в МВД. Очень может быть, что материалы допроса уже сегодня окажутся у них на столе. Если эти люди почувствуют опасность, долго ему не протянуть. «Ночью подозреваемый скончался в камере от сердечного приступа». «Во время допроса Каллистратов неожиданно выпрыгнул из окна шестого этажа».

Как там бедная Алла – до сих пор ждет? Наверно проклинает день, когда связалась с таким… Трудно сказать, какие она сейчас выбирает слова.

Даже если смотрит от нечего делать телевизор – в новостях ни за что не сообщат фамилии задержанных.

Если бы знать: кому можно доверять в этой системе? Иначе она сглотнет его и не поперхнется. Спокойно – первым делом надо сконцентрироваться и вспомнить о чем все-таки говорила Лина. Ведь углами он слышал все, абсолютно все. Значит, в каком-то из дальних уголков головы оно хранится в целости и сохранности.

Остается самая малость – найти и извлечь. Осторожно, не дыша.

* * *

Потрясение было велико. Знакомые англичане и друзья из эмигрантской среды заметили, что после третьей поездки в Россию Белозерский изменился. Перестал улыбаться и часто посреди разговора погружался в себя, ничего не видя и не слыша вокруг.

Увлекся мистикой, по вечерам зажигал в своем лондонском доме восковые свечи. Зачехлил картины, чтобы они не мешали сосредоточиться. Он пытался убедить себя, что существует некая параллельная реальность, в которой крапивинская усадьба уцелела.

Время там движется по кругу – стоит вечное лето, за большим столом на веранде пьют чай. Отец просматривает свежие газеты, мать рассуждает о том, что ночью будет гроза. Действительно, воздух неподвижно застыл, листья замерли, в прояснившемся зеркале озера до мельчайших подробностей отражаются берега…

Белозерскому хотелось верить, что можно попасть в эту реальность, обжиться в ней.

Она должна быть гораздо более осязаема, действительна, чем та, где дом разрушен до основания, где безраздельно торжествует крапива и бродят голодные собаки.

Жизнь потомка знаменитого дворянского рода разделилась на две слабо связанных между собой половины. В одной он продолжал успешно вести свой частный адвокатский бизнес – изучал дела, выступал на судебных заседаниях, выслушивал пожелания клиентов. В другой – сидел с удочкой на берегу, бродил по лесу.