Русский брат. Земляк

Человеку с бакенбардами еще делали перевязку, а допрос уже начался. Он назвался Брониславом Басицким и клятвенно уверял, что уже несколько лет везде и всюду сопровождал Лину, выполняя самые разные поручения. Совмещал в себе телохранителя, шофера, посыльного.

– Это многие могут подтвердить. Спросите любого из ее знакомых.

– Если ты работал телохранителем, то обязан был не допустить убийства.

– Да, обязан, – понурил голову Басицкий. – Вы не накажете меня суровей, чем я сам себя осудил… Но я не мог разорваться между столькими обязанностями.

Она поручила привезти человека.

– Зачем он ей понадобился?

– Не знаю. Я никогда не лез не в свои дела. Он был в Сочи, в той гостинице, где убили Григория Евсеевича.

– Это мы знаем и без тебя. Почему тайно? Как она вообще оказалась в этом домишке?

– У Григория Евсеевича была русская бабушка. Дом остался от нее – там держали женщину, которая следила за порядком…

В это же самое время допрашивали и Каллистратова. На него перли гораздо жестче – обстоятельства позволяли.

Сперва оказался на месте убийства отца, теперь дочери. Нужны ли еще доказательства? Разве что признание обвиняемого для полного порядка.

– По тебе не скажешь, что крепкий мужик. Так всаживать кол с одного удара – это ж надо недюжинную силу иметь.

Сотрудники ГУОПа разглядывали Каллистратова с долей уважения. Их было двое: один в форме, другой в штатском. Люди из угрозыска настолько свыклись со зверскими убийствами и обезображенными «трупешниками», что преступники редко вызывали у них злобу и негодование.

Разве что закоренелые маньяки или те, кто покусился на жизнь блюстителя порядка.

– Начинай, не стесняйся, – предложил Олегу человек в форме. – Все-таки любопытно послушать. Держу пари, что ты не профи.

– Она кое-что знала о настоящих убийцах отца, – исподлобья взглянул Каллистратов. – Но не успела рассказать.

– Ай-яй-яй. Ну что за невезуха. Сперва отец Альтшуллер жаждет поведать тебе сенсационные новости, потом дочь. И надо же – не хватает каких-то жалких минут.

Только, понимаешь сунулся с диктофоном и вдруг на тебе – лужа крови. Никак не удается интервью.

На первый раз безотказных методов к Олегу применять не стали – но на словах предупредили, что долго валять дурака не дадут. Оставшись в одиночестве, он долго сидел, уставившись на свои туфли без шнурков и бетонный пол камеры. Даже летом здесь пробирал до костей могильный холод.

Что предпринять? Пересказать слова Лины? Но связного рассказа все равно не получится.