Слепой. Антикварное золото

Профессиональный юмор милиционеров наверняка покажется профессору филологии грубым и циничным; ботанику ни за что не понять, в чем соль анекдотов, которыми обмениваются за столом ученые-физики, а уж о том, как шутят врачи, лучше вообще не вспоминать. Перед Ромашовым в данный момент сидел коллекционер антиквариата – человек, дела и мысли которого находились далеко за пределами сферы профессиональных интересов подполковника. И, коль скоро этот тип начал шутить на узкоспециальные темы, определенное недопонимание со стороны Ромашова было, можно сказать, неизбежно…

Степаниди, явно ожидавший совсем иной реакции на свое эмоциональное заявление, посмотрел на подполковника с нескрываемым удивлением, а потом, видимо что-то сообразив, утвердительно кивнул.

– Елена Прекрасная, – повторил он. – Дочь Зевса и Леды, жена царя Спарты Менелая, славившаяся красотой. Похищение ее Парисом послужило поводом к началу Троянской войны.

– Ах да, – припомнил Ромашов.

Представление о Троянской войне у него было самое общее и притом довольно-таки расплывчатое. Ну, Елена, яблоко раздора, троянский конь… Надо же, дочь Зевса! Ну и что?

– Что ж, – сказал он, решив оставить в стороне древних греков и их сложные взаимоотношения с богами Олимпа, – поскольку серьга не ваша, вопросов больше нет. Подпишите, пожалуйста, протокол.

Он перевернул бланк протокола, чтобы Степаниди мог прочесть его и подписать, и через стол подвинул бумагу к посетителю.

Петр Самсонович, однако, не стал ничего подписывать. Он сидел неподвижно, уставившись на подполковника Ромашова с таким видом, словно тот у него на глазах только что превратился в чудище морское или отрастил вторую голову. У толстяка даже рот приоткрылся от изумления, так что стало видно, как там, в глубине, поблескивает надетая на коренной зуб платиновая коронка.

– В чем дело? – больше не скрывая нетерпения, поинтересовался Ромашов. – Что-нибудь не так?

– Вы что, не поняли? – тихим голосом спросил Степаниди.

 – Ах, Иван Гермогенович, да как же можно?! Это же сенсация! Настоящее открытие! Возможно, вам удалось раскрыть преступление века! Эта серьга… Неужели вы не понимаете? Когда родился Иисус Христос, этой серьге было уже без малого полторы тысячи лет!

– Как вы сказали? – опешил Ромашов.

– Я датирую ее тринадцатым или двенадцатым веком до нашей эры, – заявил Степаниди.