Невская твердыня

Одно смущало: стало быть, он панскую Раду ставит выше себя? Ну а если сам он, Стефан, не угодит панам, они же его могут и снять с престола? Ему надо побеждать, ему нужны удачи, чтобы усидеть на королевском троне, который он получил за усердие из рук панов.

– Когда так, – сказал царь Иван громко и твердо, – мы должны поссорить короля с панской Радой. Псков, к которому направляет свое войско король, должен стать могилой его славы, славы непобедимого! Пускай будет раскол у короля с панской Радой!

В том же письме Стефан Баторий говорил о своем праве на Ливонию и требовал громадную сумму денег на покрытие военных расходов, произведенных им на московскую войну.

А покойную мать царя Ивана, Елену Глинскую, он назвал «дочерью изменника польскому королю Сигизмунду».

«Осмелел, вор! – нахмурился Иван Васильевич. – Пора проучить тебя».

На другой же день царь собрал во дворце некоторых из воевод и обсудил с ними, что и как делать, коли войско королевское начнет осаду Пскова.

На совет сошлись князья – Иван Петрович Шуйский, Василий Федорович Скопин-Шуйский, Иван Андреевич Хворостинин, казацкий атаман Николай Иванович Овчина-Плещеев, Владимир Бехтерев-Ростовский, Иван Бутурлин и многие другие воинские люди.

Рядом с царем, в особом кресле, сидел вызванный из Пскова в Москву высокий седобородый архиепископ Псковский и Новгородский Александр.

– Созвал я вас, отец Александр и мои добрые воеводы, чтобы сказать вам свое слово государево о нашем именитом граде Пскове, извечном страже русских земель, прославленном в веках преданностью своей вере христианской и крепостью воинской. Враг сильный, хищный крадется к сему граду, обрадованный своими прошлыми победами. Он похваляется покорить Русь и взять святой стольный град Москву. Бог посылает нам испытание. Возомнили мы о себе не по делам нашим, думали о себе, как гордецы, без смирения, но с великим задором.

Однако Господь Бог гневен, но и милостив. Вспомним же о том, что было так недавно… Едва ли не три века Русь томилась под игом Золотой Орды! Но подо льдом той неволи наливалась крепкою силою Русь, она тучнела вокруг своей сердцевины – церкви Божией, – разрослась, взломала тот лед и сбросила с себя поганую басурманскую неволю.