Невская твердыня

Странник слабо улыбнулся, ответив медленно, задумчиво:

– Кто из владык мудр? Тот, кто умеет быть владыкою над самим собою. Сила власти его познается в этом. Мудр тот, кто у всех чему-нибудь учится, даже у рабов своих. Кто не кичится своею силою, властью, богатством и роскошеством. Не попусту сказано в послании Иакова: «Послушайте вы, богатые, плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас!.. Богатство ваше сгниет, и одежды ваши будут изъедены молью… Золото ваше и серебро изоржавеет…» Верь, государь, кто знает пределы желаний своих, тот…

– Довольно, старче! Молчи! Хотел бы я узнать истинные побуждения твои!.

. – усмехнулся царь. – Зачем ты говоришь мне об этом? Кто ты такой?

– Если бы, государь, люди научились каким-либо обычаем узнавать чужие мысли, то на земле началось бы ужасное кровопролитие, и люди истребили бы друг друга все до единого, и погиб бы навеки человеческий род.

Бог лишил людей дара узнавать чужие мысли. Этим он помешал гибели человеческого рода. Зато помог иным людям блаженствовать и наживаться…

Иван Васильевич задумался. Обернувшись к любимому своему боярину Богдану Яковлевичу Бельскому, сказал:

– Возьмите его! Сыщите: кто он, какого рода-племени? Не по душе мне речи его. Не простой он мужик.

Хитер. Скрытен. Красно говорит.

Несколько стрельцов окружили странника, схватили его и поволокли в Кремль.

– Пустите меня!.. Я сам пойду!.. – громко крикнул он, гневно сверкнув глазами и замахнувшись на них посохом.

Богдан Бельский, оружничий и ближний слуга, телохранитель царя, подбежал к страннику, ударил его изо всех сил посохом: «Молчи, смерд!»

Иван Васильевич остановил его:

– Оставьте! Уведите его.

Дождавшись, когда странника увели, царь продолжал:

– Земля моя в пустошь изнурилась. Вот почему охрабрились бродяги. Мои силы ослабли. Того и гляди, помилуй Бог, падет Нарва, Ивангород. Моим послам в стане Батория наносят обиды, и даже были побои, чего не смели делать прежде. Ваш царь испивает чашу стыда, им заслуженную. И не дивлюсь я, что даже смерды стали дерзкими.