Невская твердыня

Ему всегда было не по себе, когда ближние к царю бояре рассыпались в льстивых словах угодничества. Тогда он молчал. Ему хотелось вести беседу с царем по-деловому.

Он твердо усвоил себе, что основа царской власти – мелкий служилый люд, дворяне, дети боярские, дворовые и городовые, сидевшие в обезлюдевших поместьях и вотчинах. Они не в силах более выносить на себе тяготы военного времени. Ведь на них свалилась вся тяжесть Ливонской войны и охрана рубежей от Польши, Литвы и татар. Военная повинность не давала им и короткого отдыха.

Военные неудачи в самом деле потрясли государство до основания. Мечта о Варяжском море завела самого царя и царство его в тупик.

Как выйти из этого тупика? Вот о чем надо говорить с царем его ближним людям.

Иван Васильевич заметил молчаливость Годунова.

– Ну что же ты, Борис, все помалкиваешь? Аль и ты приуныл, аль и ты в досаде на своего государя?

Годунов вздрогнул, очнулся от своего раздумья.

– Унывать да плакаться, государь, – только Бога гневить.

Не таков я. Как ни тяжело нам – сил у нас много. Птице даны крылья, человеку – разум. Бог милостив – сумеем послужить государю и родине с честью!

Годунов искоса бросил недружелюбный взгляд на любимцев царя: Богдана Бельского и Никиту Романова. Не доверял им Борис, опасался их соперничества у трона.

– Дело молвил, – сказал с добродушной улыбкой царь. – Мы еще с тобой на Студеном море попируем да иноземным гостям таких дворов понастроим там, каких ни у одного короля они не найдут.

Созови-ка ты мне поморцев-мореходов. Обсудим с ними сообща: как нам по ледовым водам ходить… Любо слушать их. Да и крепость им надо там иметь, чтобы она страшилищем для недругов была… Пушек сгоним туда поболе к монастырю святого Архангела. Андрейку Чохова с товарищами туда пошлю. Пускай оснастят крепость на том море. Заставы крепкие надобно там понаставить. Береженого Бог бережет.

В полночь царь Иван разбудил постельничего Михаила Поливанова и сказал ему, чтобы привели во дворец того человека, с которым повстречался он на берегу Москвы-реки под Кремлевской стеной.

Не спалось царю: мучило сомненье – не угасла ли в народе покорность после неудач, которые постигли московское войско на полях сражений. И вообще, что думает теперь черный люд о своем государе? Пристава и послухи уверяют, что в народе – прежняя любовь к царю. Но как этому верить? Государь хорошо знает повадки своих слуг из разыскного дела. Они запуганы самим же царем.