Невская твердыня

Помнишь, чай?! А что, кабы в те поры тебя не пускали в дом сотника, – была бы твоею женою Феоктиста Ивановна? Стало быть, выходит, – что в юности просишь, то в старости бросишь. Так, что ли? Не дело скопидомничать, Никита! Превыше всего – праведное выполнение указов царских. И не думай, Никита, что сие блажь государева. Скажу прямо: по душе пришелся государю парень и хочет он в нем слугу верного найти, а тому ты должен всемерно помочь.

Никита в глубоком раздумье повел под руку Бориса Годунова в столовую горницу.

V

Зарево не сходит с небес.

У польско-литовских рубежей русские жгут свои деревни, бегут в леса, собираются скопом, нападают на королевские отряды. По пятам преследуют чужеземцев. Белорусские леса стали могилою для многих врагов.

На пустынных пепелищах воют голодные псы; суетятся около тлеющего мусора опьяненные войною вороны.

И нечем тут поживиться немецким и угорским наемникам воинственного короля Стефана Батория.

В растерянности, тупо созерцают они обуглившиеся останки деревень, подозрительно озираясь по сторонам. Обманулись в своих надеждах! Трудно им удержаться от глухого ропота, клянут польских вельмож: обещали поживу, а где она?!

В Московском Кремле царь Иван с ближними боярами обсуждает меры борьбы с врагами.

Захвачено Польшею и Швецией в Лифляндии многое, за что двадцать четыре года боролся царь Иван; враги на этом не останавливаются. Прут дальше. Им мало, что в жестокой сече пало множество русских воинов!.. Давай еще крови!

По-великопостному уныло звучат колокола, зовущие в московские храмы богомольцев к поминовению павших.

При известиях о взятии поляками и шведами то того, то другого ливонского города проливал слезы и сам царь, уединившись, не желая, чтобы его видели слабым.

И вот наконец ему захотелось увидеть около себя близкого его душе царедворца, и он приказал позвать Бориса Годунова.