Невская твердыня

Первые слова царя были:

– Франк, наемник свейского короля, Делагард, без корысти, знатно послужил своему хозяину, а мои воеводы, русские, наши люди, опозорили своего государя… Не измена ли тут?! Борис, разогнал я опричнину – не напрасно ли?

Годунов ответил после минутного раздумья, спокойно, кротко:

– Не гневайся, государь! Силы неравные! Против нас ополчились все! Наше славное войско притомилось в ратных делах… Отдохнуть Руси наступило время… Воеводы неповинны в том злосчастии. Пути Господни неисповедимы.

Испытания, ниспосланные нам Господом Богом, быть может, и во благо нашим людям. Темная ночь сменяется ясным утром. Такая же смена бывает и в жизни царств.

Иван Васильевич нахмурился.

– Но как быть царю? Что скажешь о царе?

– Премудрыми делами ты, государь, на все времена прославил имя свое, – ответил Годунов, повторив то, что почти каждый день приходилось говорить царю в ответ на его вопросы.

– Однако царь сгубил ради моря столь великое множество народа и не добился ничего…

И эти слова уже не впервые произносит царь.

– Неправда, батюшка Иван Васильевич! Не прошли те годы нарвского плавания государству без пользы. Народы аглицкие, дацкие, гишпанские и все другие, латынской веры, побывали у нас, и многие товары незнаемые возили к нам и наши товары прославили на весь мир. Поистине, великое дело ты совершил, государь! К тому же у тебя, государь, как о том ты говорил, есть Студеное море! К нему привычны мы с давних пор, и народы Запада глядят сюда издавна… Торговые люди, государь, не спесивятся, – помимо Нарвы, плавают по Студеному морю из года в год с великою охотою.

И об этом разговор шел уже не раз.

Царь Иван поднялся; ласково улыбнувшись, покачал головою:

– Спасибо тебе, Борис! Ты с усердием доброго слуги утешаешь меня. Добро! Похвально. Мне это нужно. Сам Господь Бог вразумляет тебя говорить мне приветливые слова в моем несчастье…

Иван Васильевич обнял и облобызал Бориса.

– Вижу в тебе твердого мужа. Будь поближе к моим царевичам… Особливо – к Ивану.

Внуши им, что не всуе их отец бился за Варяжское море.

– А со Стефаном Баторием, государь, – прости меня, – пришло время заключить мир… О том, как то сделать, надо подумать особо. Велики обиды, государь, что нанес тот Стефан чести и вере нашей. Но Русь в долгу не обвыкла оставаться… Светил бы месяц и звезды, согревало бы нас красное солнышко, а русская сила расти будет… Она еще свое слово скажет! Вырастет вот какая!

Годунов широко раскинул руки.