Невская твердыня

Оказалось – гонец Бориса Федоровича. Феоктиста Ивановна вышла на крыльцо встретить гонца.

– Борис Федорович наказал мне, чтоб вместе со мной ехал к его милости Игнатий Хвостов.

– Что так поздно? – с удивлением спросила Феоктиста Ивановна, обеспокоенная тем, что в такой поздний час вызывают Игнатия. Она уже знала по опыту, что гонцы, посещающие служилых людей вечером, приносят с собою что-нибудь необычайное, срочное, нередко и худое, нарушающее мирное течение жизни семьи.

Гонец ответил, что он не знает, зачем вызывают к Годунову Игнатия Хвостова, но что ему приказали как можно скорее привести его с собою.

Юноша быстро собрался, сел на коня и в сопровождении годуновского гонца выехал из ворот усадьбы на дорогу. Оглянулся. Это видела из своей светелки Анна, ей взгрустнулось. Феоктиста Ивановна не была удивлена, когда увидела невеселое лицо дочери, и чтобы успокоить ее, сказала:

– Скоро батюшка Никита Васильевич будет с нами, – и ласково погладила по головке дочь.

Анна, слабо улыбнувшись, проговорила:

– Матушка, я рада, что батюшка приедет… – и вдруг дрожащим голосом на ухо матери сказала: – Но мне страшно! Боюсь чего-то… Сама не знаю…

И заплакала.

– Да Бог с тобою, Аннушка, дорогая доченька!.. Не сглазил ли тебя кто? Порчи какой нет ли? Ложись спать, помолись Богородице «Скоропослушнице»… Она услышит тебя… Помолись, чтоб злых духов от тебя отогнала… Не кручинься… Бог милостив!..

– Прости меня, матушка!.. Неразумная я, да и грешная… Мысли разные одолевают меня…

– Полно, дите мое!.

. Полно! Бывало такое и со мной в твои годы… Стало быть, так уж Богу угодно, чтобы в юности страх был о будущих днях… Не ведают юные девушки, что ожидает их, а ведать то им не дано, вот и плачут. Девичья доля – загадка. А плакать грешно. Вперед не забегай! Господь укажет каждому его путь…

Анна с тоскою слушала поучения матери; ей уж давно наскучили эти слова, которые она постоянно слышит и от попа-духовника, и от отца, и от матери; всюду и везде ей внушают, что о «будущем на земле» думать грешно, надо постоянно заботиться о «будущем на небе», о том, что будет после кончины, и к этому нужно постоянно готовить себя… Но ей хочется жить, душа не лежит печаловаться о загробной жизни!

Пересилив себя, она кротко и ласково сказала:

– Слушаю, матушка, хорошо! Благослови меня и иди сама в свою опочивальню, а я лягу спать…

Феоктиста Ивановна перекрестила дочь и отправилась к себе на половину.