Барбаросса. Роман-размышление. Том 2

Они, эти люди, может, и не смотрели кинохроники «Борьба за Киев», но они наверняка многому научились на жестоких уроках прошлого года… научились у нас!

Мимо генералов, освещая улицу фонариками, процокал сапогами патруль автоматчиков, а позади немцев – с карабином на плече – шел русский полицай в кургузом пиджачке и пролетарской кепке.

На площади Дзержинского генерал Корфес спросил:

– Правда ли, что Гейма заменяют Артуром Шмидтом?

– Да. В назначении Шмидта меня смущает лишь отсутствие у него высшего военного образования.

Впрочем, такого образования не имеет и фельдмаршал Лакейтель, услуживший фюреру.

Корфес уже был замешан в острых конфликтах с войсками СС, которые, словно тень, сопровождали 6-ю армию, и сейчас, стоя под одиноким фонарем на площади Дзержинского, он вдруг заговорил о загадочном «кружке друзей Гиммлера»:

– Надеюсь, вы о таком кагале слышали?

– Кое-что, – ответил Паулюс. – Но в этот кружок, насколько мне известно, входят нацистские интеллектуалы или очень богатые люди… Разве Артур Шмидт принадлежит к их числу?

– В роли интеллектуала он выглядел бы смешно.

Однако не забывайте: Шмидт из богатой семьи гамбургских коммерсантов.

– Ах вот оно что… Впрочем, – сказал Паулюс, – нацистские убеждения Шмидта вряд ли могут помешать исполнению им своих обязанностей. Спокойной ночи, доктор Корфес, я покидаю вас, а то мой зять, наверное, уже волнуется. Время позднее…

Были первые числа мая, и до немецкого наступления – 18 мая – оставались считанные дни, когда состоялось знакомство Паулюса с новым начальником штаба 6-й армии.

Артур Шмидт оказался вульгарным крепышом с круглою головою, плотно вросшей в широкие плечи. Бодрый, хорошо упитанный, коренастый, на вид – лет сорок, не больше. Небрежным жестом он вынул из кармана пачку сигарет «Аттика» и достал зажигалку. Одновременно с язычком пламени из зажигалки выскочил забавный смешной чертик.

– Чем только мой чертик не шутит, – сказал Шмидт…

Отныне эти два человека, Паулюс и Шмидт, столь разные, станут неразлучными до самого конца Сталинградской эпопеи, и они оба умрут на родине: Паулюс – в Лейпциге, а Шмидт – в Гамбурге, разделенные не только географией, но и политикой.

Между ними скакал этот пламенный чертик!

– Позвольте посмотреть, – протянул руку Паулюс.

– Пожалуйста, – показал ему Шмидт свою зажигалку. – Это мой амулет. Пока мой чертик пляшет в огне, я за свою судьбу спокоен. Только бы не посеять эту зажигалку.

Паулюс, смеясь, показал ему свою расческу.