Баязет. Том 1. Исторические миниатюры

Первый звук его голоса был печален и напоминал далекое эхо в горах. Но вот певец оживился, высокая нота, дребезжа и вибрируя, взлетела куда-то к пыльному небу. От напряжения пальцы на ногах сатара широко растопырились. Кадык на его шее, острый и шершавый, круто перекатился под мокрой от пота кожей, и он закрыл лицо тарелкой.

– Боже мой! – удивился Карабанов и невольно вздрогнул: в этом напеве он услышал отклик своим желаниям, каждый звук голоса опадал на него, казалось, расплавленными каплями. – C’est etonnant! Mais on n’y peut rien comprendre, – добавил он, повторив по-русски: – Удивительно! Но тут ничего нельзя понять…

– Обратите внимание, – сказал Клюгенау задумчиво.

 – Этот сатар переплетает одну ноту с другой, словно нити в драгоценном хорасанском ковре. И притом, где же тут предел законам человеческого дыхания, если эти нити у него бесконечны?

– Я больше не могу, – сказал Андрей и отвел тарелку от лица сатара.

Нищий, впавший уже в какой-то экстаз, продолжал свой мотив, и только тут поручик увидел, каких трудов ему стоит пение: лицо сатара было обезображено выражением муки; искривленное и уродливое, оно было почти отвратительно…

– Вот тебе еще! – бросил поручик монету нищему и в этот момент увидел Аглаю.

Рассеянно озираясь, она пробиралась через толпу, а за ней следовал денщик мужа с громадной корзиной овощей на плечах. Андрей, расталкивая ораву торгашей, кинулся вслед за ней, перехватил за локоть:

– Аглая, постой… Ты нужна мне… Постой!

Она остановилась.

– Зачем я тебе, Андрей?

– Аглая! Я был лишен тебя целых два года. Но сейчас, когда ты рядом, когда ты меня любишь…

– Я не люблю тебя, Андрей. Нет. Не люблю.

– Это неправда. Я приду к тебе сегодня.

– Не смей и думать.

Поток людей вертел их в своей толчее и нес куда-то.

Андрей не выпускал локтя женщины.

– Ну скажи хоть одно слово, – просил он.

– Уйди, Андрей. Вон идут офицеры. Боже мой, что я стану говорить дома?

– Аглая, скажи – ты думаешь обо мне, да?

– Нет, Андрей, не думаю.

– Ну, так я приду к тебе и заставлю думать…

– Андрей, мой милый. – Аглая остановилась. – Забудь меня… И не смей приходить: я посажу денщика у дверей, и он тебя не пустит!..

День этот прошел в каком-то душном угаре. Вечером принял рапорт от урядника.

– Лошади здоровы, – сказал Трехжонный.

– А люди? – спросил Андрей.

– Здоровы, – вздохнул урядник. – Люди не лошади: им ничего не сделается. А вот – лошадь!..