Слепой. Могила тамплиера

гм. ну, словом, куда вам покажется удобнее.

– Не понял, – осторожно сказал Гена Быков.

Это было вранье – по крайней мере, отчасти. Взглянув на своего проштрафившегося помощника, Юрий Владимирович убедился, что так оно и есть: Быков еще не понял, но явно начинал понимать. Во всяком случае ему уже стало ясно, что он где-то набедокурил, и уточнять, где именно и каким образом это произошло, у Гены Быкова не было ни малейшего желания.

– Не понял? – удивленно переспросил Юрий Владимирович. – Странно.

– Что случилось, шеф? – спросил Быков.

 – Работа стоит, вы сидите тут мрачнее тучи, вокруг раскопа какие-то посторонние слоняются. Некоторые с фотоаппаратами. Я их шуганул, но, по-моему, ушли они недалеко – не дальше ворот.

– Ах, вы тоже это заметили? Так ведь это, батенька, целиком и полностью ваша заслуга!

– То есть как это? – совершенно искренне изумился Быков. – Да я же целый день к раскопу на пушечный выстрел не подходил!

– Вы много куда не подходили, – окутываясь облаком табачного дыма, сообщил ему Юрий Владимирович.

 – Например, к газетному киоску.

– Куда? Э-э-э… А при чем тут…

Гена замолчал, увидев лежащую на краешке стола газету. Глаза у него выпучились, выгоревшие на солнце брови полезли на лоб, заставив его собраться мелкими горизонтальными складками.

– Не может быть, – слабым голосом проговорил он. – Умоляю, скажите, что вы пошутили!

– Кто-то наверняка пошутил, – со зловещей вкрадчивостью согласился Осмоловский. – Только это, увы, был не я, а кто-то другой.

Кто бы это мог быть, вы не подскажете?

С этими словами он жестом профессионального шулера, открывающего карты, перевернул лежавшую на столе газету. Огромный, на всю первую полосу, заголовок буквально ударил Быкова по глазам, заставив его издать мученический стон.

– Боже мой, – пролепетал Гена, когда к нему вернулся дар речи. – Господи! Ну надо же, какой кретин! Я ведь действительно просто пошутил! Высказал предположение. Выдвинул гипотезу, причем не всерьез – всерьез такие вещи не обсуждаются.

– Думать надо, батенька, где, когда и, главное, перед кем давать волю фантазии, – перейдя на обычный сварливый тон, проскрипел Осмоловский. – Вы сболтнули – кстати, интересно было бы узнать, сколько вы до этого изволили принять на грудь, – так вот, вы сболтнули, а этот недоносок принял все за чистую монету. А если даже и не принял – все-таки для этого надо совсем не иметь головного мозга, – то, по крайней мере, идею вы ему подбросили.