Слепой. Могила тамплиера

– Не надо больше упоминать о шутке, – больным голосом попросил Юрий Владимирович. – Если я еще раз услышу слово «шутка», я могу что-нибудь страшное сотворить.

– Надо, чтобы вы дали им интервью, – сказал Быков. – Валите все на меня. Дескать, молодой ученый, увлекающаяся натура, с одной стороны, недостаток знаний и опыта, с другой – избыток энтузиазма. И пускай только попробуют не напечатать!

– Напечатают, – все тем же болезненным тоном возразил Осмоловский. – Собственно, они мне сами это предложили: пожалуйста, высказывайте свою точку зрения, мы будем очень рады услышать ваше профессиональное мнение по данному вопросу.

Только бесполезно это, батенька. Слово – не воробей. Оно уже вылетело, назад не вернешь. Теперь мы с вами можем до второго пришествия твердить, что это была всего-навсего неудачная шутка, но при этом все вокруг будут уверены, что чаша Святого Грааля хранится либо в вашем рюкзаке, либо в моем саквояже. А представьте себе, что скажут по этому поводу наши коллеги! Боюсь, что они вообще не скоро смогут говорить на эту тему – сначала они будут долго смеяться. Долго-долго. Люди столько не живут, сколько над нами будет потешаться каждый, кто имеет хоть какое-то отношение к археологии. Да, батенька, – с горечью подытожил профессор, – загубили вы мою научную карьеру, а заодно и свою. Да что карьера! Доброе имя загубили, выставили на посмешище.

Вид у него был совершенно убитый, но Быков понимал, что гроза уже миновала. Теперь старик просто давал выход своему огорчению.

На самом-то деле все было далеко не так мрачно. Профессор Осмоловский – слишком большая величина, чтобы его имя можно было запятнать таким глупым казусом. Конечно, смех будет, и история эта почти наверняка войдет в золотой фонд баек, рассказываемых археологами по вечерам у костра, но дальше этого дело не пойдет. И вообще, кто в наше время верит газетам, особенно таким, как этот «Экспресс»? Смеяться будут, но не над шефом и даже не над Геной Быковым, а над этим идиотом Лехой Дубовым, который шуток не понимает. А открытие, как ни крути, сделано, и притом весьма значительное. Еще одна страничка истории проступила из глубины веков, как проступает изображение на опущенном в кювету с раствором проявителя листе фотобумаги, – страничка, хоть и не имеющая мирового, общеисторического значения, но очень любопытная. А открыл ее доктор Осмоловский, и честь этого открытия у него не отнимут даже все щелкоперы планеты Земля, вместе взятые.